Читаем Тень иллюзиониста полностью

Маленькие зрители от души смеялись и вместе с героями исполняли известные песенки. По мере того как приближался финал, а вместе с ним заветная встреча с Беато, нарастало волнение Беатрис. Она постоянно меняла позу, поправляла прическу, приглаживала юбку, озиралась по сторонам, как школьница, которая боится попасться на глаза родителям. По сцене скакала кукла, державшая наготове дубину и криками вызывавшая злую ведьму. Беатрис посмотрела назад и увидела, как в зал входит Паниагуа в сопровождении Тано и Леандро. Все трое остановились в середине прохода и прислонились к стене. Беатрис не успела спрятаться за спинкой кресла, и ее настиг ледяной взгляд мужа. Тогда она отвернулась, села прямо и на протяжении всего представления больше не пошевелилась. Был час обеда, когда стихли последние аплодисменты и основная часть зрителей, в том числе трое мужчин, отправились по домам. Несколько человек, однако, задержались, чтобы поблагодарить Беато, который вышел из-за ширмы, вытирая с лица пот. Сейчас Беатрис хотела его больше чем когда бы то ни было. Когда зал наконец опустел, она подошла к нему:

— Это твой сын, — сказала она, указывая на ребенка.

— Похож на меня.

— Я хочу уехать с тобой, — умоляюще прошептала она.

Беато поднял руку. Он почти коснулся ее щеки, когда двери в зал распахнулись и на пороге возник Голиаф. Он прошел несколько метров по центральному проходу и остановился как вкопанный. Сначала он улыбнулся. Затем он огляделся по сторонам и нахмурился.

— Извини, Голиаф, — сказал Беато, — я собирался тебя позвать, но что-то совсем заболтался.

— Ну мне пора… До свидания и еще раз спасибо за представление, — вспыхнув, промолвила Беатрис.

Она направилась к двери по боковому проходу, чтобы не столкнуться с Голиафом и не пересечься с ним взглядом. Она покинула кинотеатр и, не оглядываясь, перешла на другую сторону улицы. Она поднялась по лестнице на свой этаж с горящими щеками. Это было обжигающее пламя желания. Жар ласки, которую так и не подарил ей Беато.

Она готовила еду, мурлыча ту самую песенку, которая привязалась к ней с утра. Покормила детей на кухне и после обеда уложила их спать. Потом она накрыла стол в гостиной и позвала Паниагуа. Они обедали молча, но про себя Беатрис продолжала напевать. Она рассеянно смотрела по сторонам, на мужа, в окно на залитую солнцем улицу Луны и думала, что очень скоро все это перестанет быть частью ее жизни. После еды Паниагуа заперся в маленькой комнатке, которая служила ему кабинетом, и, сняв телефонную трубку, принялся набирать один номер за другим. Он что-то говорил в трубку, но так тихо, что Беатрис ничего не могла расслышать. Потом, уже в спальне, он поменял рубашку и ушел. Беатрис снова стала напевать вслух. Она подняла с кровати несвежую рубашку мужа и бросила ее в корзину с грязным бельем.

— А может, уже не придется ее стирать, — пропела она, перекладывая слова на мелодию песенки.

Она убрала со стола, вымыла посуду и прилегла отдохнуть на диван. Перед ее глазами вновь и вновь повторялась одна картина: Беато протягивает к ней руку, чтобы дотронуться до ее щеки. Эта рука не оставляла ее и во сне. Она была соломинкой, за которую цеплялась ее самоотверженная и безнадежная любовь.

Рука Беато в очередной раз вот-вот должна была коснуться лица Беатрис, но ее остановил отчаянный женский крик. Беатрис открыла глаза, встала и подошла к окну. До нее донесся другой голос, на этот раз мужской: «Я его убью!» На тротуаре появился дон Браулио в халате и тапочках, который припустил бегом в сторону бульвара Пуэрто-Лаписе. Из подъезда Леандро высыпала толпа соседей, среди которых был и Паниагуа, все они последовали за ним. Последним из подъезда выскочил Леандро, он пытался их догнать. Перед «Авеню» он натолкнулся на Голиафа. Он зашатался и чуть было не упал навзничь. Восстановив нарушенное равновесие, он снова побежал по направлению к бульвару, а Голиаф невозмутимо пересек улицу и направился к повозке. Остальные прохожие, сбитые с толку, слонялись по тротуару из стороны в сторону, выспрашивая, обсуждая, выдвигая гипотезы по поводу только что увиденного. Тут из подъезда Леандро выбежала еще группа людей. Они в тот же миг были окружены и подвергнуты допросу. Сирсе воспользовалась суматохой, чтобы проникнуть в глубь повозки. Выйдя оттуда с женой дона Браулио и Голиафом, она чуть было не попала под колеса полицейской машины, которая воем сирены разогнала толпу.