Читаем Тень иллюзиониста полностью

Помимо того, что Леандро заботился об интересах соседей, он бережно хранил их воспоминания. В старом сундуке лежали десятки тетрадей, в которых велась хроника улицы Луны. Первую из них он завел тридцать лет назад в тот день, когда понял, что влюбился в незнакомку. Ведение дневника было для него необходимостью: он нуждался в порядке, который создавали слова, чтобы компенсировать беспорядок в своем сердце. Он писал каждый вечер перед сном, это было железным правилом, которое отнимало у него много телесных и душевных сил. На страницах дневника он рассказывал о себе, о той буре, которая бушевала у него в груди, о женщине, которая приводила в смятение его чувства. Но по прошествии лет его любовь стала немой. Она была жива как никогда, сопровождала его на каждом шагу, присутствовала в каждом его жесте, но уже не требовала словесного выражения. В ней появилась умиротворенность, сопутствующая проверенному раз и навсегда чувству. С тех пор страницы наводняли происшествия, имевшие место на улице Луны. Леандро делал записи уже не только дома и вечером, но в любом месте и в любой час. Нередко он выходил на прогулку с тетрадью в руках и открывал ее, как только что-нибудь происходило. Однажды вечером, когда он пил кофе в «Долгом прощании», Галиано рассказал ему о событиях, предшествовавших открытию бара. Когда-то Галиано вел жизнь незадачливого авантюриста, полную скитаний без определенной цели, изнурительных путешествий, которые швыряли его, как тряпичную куклу, с одного края планеты на другой, пока он наконец не решил вернуться домой умирать. «Долгое прощание» было его последним делом в этом мире, его способом проститься с жизнью. Леандро открыл свою тетрадь и записал его слова. За Галиано последовали другие. Тано поведал о своем существовании в ту пору, когда в его жизни отсутствовало движение. Одна старушка рассказала, как в конце прошлого века ее дедушка написал картину маслом, изображающую улицу и всех соседей, высунувшихся из окон. Кто-то обмолвился о Густаво Сандонисе, республиканце, который еще в начале гражданской войны спрятался в своем доме, а когда по прошествии двадцати лет наконец вышел, его сбил первый же «шестисотый», летящий по улице.

Постепенно из лоскутков прошлого, которыми делились с ним соседи, он создавал цельное полотно общих воспоминаний, чернилами закрепляя след коллективной памяти. Благодаря Леандро и его постоянной заботе об интересах соседей на улице утвердилась непоколебимая идея общности, самоценного микрокосма, затерянного в сложном лабиринте города. Сам того не замечая, Леандро превратился в покровителя улицы Луны, который был в ответе за все, имевшее хоть какое-то к ней отношение.

Он открыл дверь, а эхо звонка еще звенело у него в голове. Перед ним стояли Тано и Паниагуа, преследовавшие его на протяжении всей ночи. Он успел заметить, что часы в гостиной показывают почти два часа дня — слишком поздно, чтобы выговаривать гостям, что они вытащили его из кровати. Несколько секунд все трое молчали, Леандро понемногу отходил ото сна, а гости изумленно рассматривали хозяина, одетого в такой час в пижаму.

— Мы хотим показать тебе одну вещь, — наконец промолвил Тано.

Он был в своем обычном комбинезоне, усеянном масляными пятнами, но вымыл руки и пригладил волосы.

— Какую вещь?

— Тебе нужно пойти с нами, — нетерпеливо пояснил Паниагуа.

Леандро пригласил их войти и присесть на диван в гостиной, пока он оденется. Они тотчас повиновались словно дети. Они сели рядышком, положив руки на колени, не касаясь спинки дивана. Они сделали это одновременно и совершенно синхронно, но даже не посмотрели друг на друга, глаза их казались устремленными куда-то очень далеко, за туманный горизонт. Леандро оделся, вернулся к гостям и вышел с ними на улицу.

Погода по-прежнему была замечательная. Жители улицы болтали на тротуарах, заходили в магазины и выходили из них, терпеливо ждали, пока их обслужит Голиаф. Повсюду, на фонарных столбах и стенах домов, были наклеены объявления с анонсом кукольного представления, который Беато приготовил для детей. Мужчины зашли в «Авеню». Зал был заполнен наполовину. Они несколько метров прошли по боковому проходу и остановились. На сцене стояла ширма кукольного театра, над которой происходило представление. Кукла с толстыми красными щеками, вооруженная дубиной, просила детей, чтобы они предупредили, когда появится злая ведьма. В этот момент на сцене появилась злая ведьма, она вырастала из-за спины героя, с руками, раскинутыми в стороны, и угрожающим выражением лица. Дети громко кричали, но герой их не слышал.

— А? Вы что-то сказали?

Ведьма приближалась, крики детей нарастали и переходили в визг. Когда она была уже в нескольких сантиметрах от героя, тот наконец внял предупреждениям детей, внезапно повернулся и ударил ее дубиной.

— Получи, получи, получи еще! — кричал он.