Читаем Тень и солнце полностью

— Проходите внутрь, воительница, — он оставил чашку на санях и стал относить хворост и поленья во двор. — Я могу нарубить достаточно дров, чтобы согреть нас и обеспечить еду на сегодня завтра.

Она опустила напиток и посмотрела на туман над Серебряным морем.

— Хорошо, — она встала и вернулась в цитадель через дверь кухни.

Гетен смотрел ей вслед, удивленный ее послушанием. Похоже, она давала ему время передумать. Он оглядел двор, взгляд упал на калитку.

— Почему ты была тут?

Он закончил переносить поленья, убрал топоры и сани в пристройку и вернулся во двор с кувалдой. Он поставил старый пень, чтобы рубить поленья на нем, а потом допил медовуху.

— Вернард знает меня лучше, чем я думал, — король решил, что Гетена не заинтересует робкая девушка или опытная шлюха, которые отдались бы сами, но были бы быстро забыты.

Он опустил чашку и выбрал большое полено, обмотал его некрепко веревкой.

— Он послал мне ровню, мерзавец.

Он опустил тяжелый наконечник кувалды на выемку в дереве. С приятным треском полено раскололось. Он обошел его, продолжил разбивать на части поменьше. Он развязал веревку, бросил хворост у двери кухни и взялся за следующее большое бревно.

— Хитрец.

Король выбрал сильную и непокорную женщину с красотой родного народа Гетена и места, где он жил. Женщину, которую он желал.

Хрясь. Еще полено было разбито.

Галина была как вызов — получить женщину, но не проиграть ее королю — и победить было почти невозможно. Почти. Но блеск возможности интриговал Гетена слишком сильно.

— Я недооценил тебя, Вернард, — он посмотрел на окно гостевой комнаты. Она не наблюдала за ним. Он улыбнулся, опуская еще полено. — И ты недооценил меня, — он поднял кувалду над головой и опустил. Еще четыре куска дерева добавились быстро к запасам цитадели. — Нельзя тянуться в улей, полный пчел, и получить мед, — он покрутил следующее полено, искал трещину. — Пчел нужно успокоить, соблазнить и уговорить. Нужно терпение, — Гетен опустил бревно, чтобы расколоть его. — Особенно с королевами улья.

Девять

Галина расхаживала по комнате.

— Наглец, — за то, что не слушался короля и посланника короля. — Грубиян, — за то, что потребовал, чтобы она служила ему. — Но интересный, — и это было хуже всего.

Не помогало и то, что ее грудь сдавило, когда маг вышел из-за угла цитадели и увидел, как она стояла в снегу и смотрела за железную решетку калитки. Она вышла, чтобы посмотреть ближе на огромного белого оленя, который появился, пока она хмуро смотрела на двор из окна спальни. Но Гетен внезапно прибыл, и она забыла про оленя, а восхитилась широкими плечами мужчины и хищным взглядом. Она отругала себя, когда поняла, что пялилась.

«Он должен знать, что магия гудит вокруг него», — она старалась не показывать, как его близость согревала и отвлекала ее.

Галина расстегнула пояс для меча и оставила его на кровати.

— Почему тот олень появился для меня? Если это предупреждение богов, то уже поздно, — она бросила тунику и штаны рядом с мечом и выглянула в окно на мир, который снова побелел. — Еще на день я останусь в Раните.

Ее пальцы замерли на краю мокрой от пота нижней рубашки.

— Я должна убить мага, — но он не давал повода. Она была солдатом, беспощадной на поле боя, но Галина не разбрасывалась жизнями, как бы ни думал Гетен. Она достаточно времени танцевала со смертью, так что любила жизнь, даже жизнь наглого, оскорбляющего и интересного темного мага.

Сила Гетена заставила ее снова замереть, она теперь знала, что сила скоро возрастет.

— Я хочу этого для Урсинума. Его убийство будет потерей хорошего шанса.

Галина посмотрела на свои голые ноги. Он смотрел, как она рубила дерево, его сердце глаза следили за ее движениями, разглядывали ее тело. Ей нравилось то внимание. Она слизнула пот с губы, чтобы увидеть его реакцию, и выяснила, что она влияла на него, как он на нее.

— Я могу это использовать.

Стук и звон стали, раскалывающей дерево, слабо доносился со двора. Галина сглотнула, прошла к окну и закрыла ставни. Да, она могла использовать его влечение к ней, но только если она сама не пострадает от этих чар. Она выругалась.

— Как же все это неудобно.

Она поежилась и стянула сорочку через голову. Она повесила ее сохнуть на деревянный стул, а потом вернулась к чаше, которую Нони наполнила теплой водой. Если она уберет пот с кожи, снова повеселеет. Пора было поужинать с этим магом и заканчивать. Она фыркнула. Как легко он проник под ее кожу. Он точно вырос при дворе, он показывал уровень уверенности, который она редко встречала вне круга советников отца.

Как только она стала чистой, Галина надела чистую сорочку и посмотрела на второе платье. Платье было сплетено из серебряного и золотого шелка, было одним из ее любимых. Но ей требовалась помощь со шнурками. Она выдохнула и потянула за колокольчик, чтобы позвать Нони. Старушка постучала в дверь раньше, чем Галина ожидала.

— Было глупо не принять вашу помочь вчера вечером, — сказала Галина, впустив женщину в комнату. — Этой ночью я принимаю предложение, — она указала на серебристо-золотое платье из шелка.