То, что провозглашает Кришна, Верховная Личность Бога, является неоспоримой истиной. Сам Кришна суть Высшая Истина, парам брахман. Поэтому в «Бхагавад-гите» (10.12—10.13) сказано, что великие мудрецы Нарада, Асита, Девала и Вьяса «подтверждают» эту истину. Это не означает, что истина, провозглашенная Кришной, нуждается в подтверждении. Скорее мудрецы, повторяя то, что сказал Кришна, подтверждают, что им известна истина. Именно поэтому Веды признают свидетельства этих мудрецов авторитетными и неоспоримо истинными: в основе этих свидетельств лежит авторитет Кришны. Во всем остальном авторитет мудрецов, полубогов, ангелов, людей и демонов не самоочевиден и может подвергаться сомнению.

Аналогичным образом эмпирическое чувственное восприятие и логика также не самоочевидны. Их истинность зависит от шабды. Например, мой эмпирический опыт убеждает меня в том, что люди смертны. Логика заставляет меня задать вопрос: «Все люди, включая меня, смертны?». Однако мои чувства и ум не могут ответить на этот вопрос с полной достоверностью. Чтобы ответить на него, я должен обратиться к авторитетным свидетельствам. После того, как я узнаю, что все люди, и я в том числе, смертны, мой разум заставит меня задуматься над вопросом: «Какой смысл такой жизни?» Но, как и прежде, ни чувства, ни ум не могут дать мне достоверный ответ на этот вопрос. Авторитетно ответить на него может только шабда.

Анумана помогает нам подвести рациональную основу под веру в другие миры, как это делает квантовая физика. Однако с помощью одного разума мы не способны с полной достоверностью постичь иные миры даже в другом материальном измерении, не говоря уже о трансцендентных мирах (Вайкунтхе) в духовном измерении. Духовное измерение становится самоочевидным только посредством шабды, чистого ведического звука, исходящего от Кришны и его авторитетных представителей.

В то же время звук, исходящий от человека, авторитет которого не самоочевиден, то есть не основан на словах Кришны, но приобретен с помощью пратьякши и ануманы, не является шабдой. Его свидетельства не достоверны. Но они тоже составляют часть знания. Отличить достоверное знание от недостоверного лучше всего на конкретных примерах. Чтобы продемонстрировать недостоверность материального знания, мы в этой книге будем часто цитировать высказывания тех людей, которые пользуются авторитетом (чего бы он ни стоил) в этом мире.

Проблемы самореферентной логики

Но не демонстрируем ли мы, приверженцы ведической философии, свою ограниченность, опираясь на шабду при проверке знания на достоверность? Есть ли что-нибудь сомнительнее, чем апелляция к самоочевидности авторитета? Да, есть: отвержение понятия самоочевидного авторитета. В каком-то смысле я не могу подвергать сомнению саму идею самоочевидного авторитета, ибо сам факт того, что я сомневаюсь в нем, подразумевает, что я уже принял в качестве самоочевидного авторитета свое мнение (ануману).

Центральная тема философии Декарта, так называемый картезианский принцип, сводится к тому, что ум, обращаясь лишь к самому себе, может прийти к фундаментальным достоверным выводам о бытии: существую я, существует Бог, а геометрическая логика превосходит все прочие формы знания. В наши дни среди философов модно отрицать аргументы Декарта в пользу существования души и Бога, объявляя их пережитком его христианского воспитания. Однако на Западе до сих пор признают главный принцип картезианской философии: ум, решая вопрос о том, что истинно, а что ложно, является единственным авторитетом для самого себя. Если истину можно познать лишь путем систематического сомнения, тогда и впрямь все следует подвергать сомнению: de omnibus dubitandum. Но что возможно достоверно узнать с помощью одного сомнения?

Декарт попытался доказать, что с помощью сомнения возможно получить достоверное знание, не обращаясь к другим источникам. Он отождествил мысль («Я мыслю») с самим собой («следовательно, существую»). Для христианина, каковым он был, слова «я существую» означают: я — это вечная душа, которая отличается от материи именно тем, что мыслит. Это нефизическое тождество и стало для него основой достоверности знания, на которой была построена «неопровержимая» картезианская система. Однако на самом деле это суждение с достоверностью утверждает только одно: «Я сейчас мыслю, следовательно, в данный момент я существую». Наше «я» не всегда мыслит. Порой оно бывает совершенно бессознательным, как, например, во время сна без сновидений. Если мышление составляет природу «я» и если оно присутствует не всегда, то отсюда не следует, что «я» существует не всегда. Суждение «мыслю, следовательно, существую» не менее и не более обосновано, чем суждение «я сплю, следовательно, не существую». Таким образом, анумана, замыкаясь на саму себя, не может установить достоверную основу вечного бытия — или небытия.