4) Прояснить последнее сомнение поможет знание о кала-таттве и карма-таттве. Пока человек грешит, он вынужден испытывать на себе такие последствия греха, как наводнения, засухи, эпидемии и т.д., которые обрушиваются на него в этой и будущих жизнях. Подобные несчастья отрезвляют и заставляют искать святого человека, который может объяснить, как освободиться от греха и его последствий. Но слишком часто люди бывают упрямы, как животные. Получив удар кнутом от своего хозяина, животное не может понять, за что его наказывают. С точки зрения животного полученное им наказание не имеет  ни смысла, ни цели. В этом смысле отношение Юма к стихийным бедствиям напоминает отношение животного.

Философская революция, произведенная Юмом, вскоре вылилась в научную революцию. Не прошло и ста лет со смерти Юма, как Чарльз Дарвин (1809—1882) признавался в письме Эйзе Грею, что теория эволюции представляется ему единственно разумной, потому что «милостивый и всемогущий Бог» не мог создать эти кровожадные существа, которые с наслаждением убивают других.

Логика и писание

Рациональное доказательство божественного замысла имело серьезный недостаток, который и сделал его уязвимым для критики Юма. Этим недостатком являлось неполное знание о цели творения. В своей книге «Ересь» Джоан О’Грейди пишет, что у истоков этой проблемы стояло учение

Если мир и наши тела хороши, то хороши для чего? И что такое зло? На эти вопросы «ортодоксальное» учение никогда не давало ясного ответа»[89].

Христиане-рационалисты, не сумев дедуктивно вывести из неясной посылки заключение о том, для чего создано творение, индуктивно пришли к заключению, что оно идеально подходит для того, что историк Пол Джонсон назвал «просвещенным эгоизмом»[90]. Этот эгоизм был определен как длительное и расчетливое стремление к счастью[91]. Попросту говоря, рационалисты предположили, что Божье творение хорошо для чувственных наслаждений.

Уподобление Бога часовщику является разумной гипотезой, потому что часы, как известно, не собирают себя сами. Но аналогия с часовщиком подразумевает определенные выводы об отношении Бога к Своему Творению. Часовщик делает часы для другого человека, который становится их хозяином и распорядителем и получает от них удовольствие. Часы называют «хорошими», когда они приносят удовольствие тому, кто ими обладает. Скептицизм Юма нацелен как раз в эту точку. «Как можно говорить, что Бог создал мир хорошим, приспособленным для наших наслаждений? Это нелогично. Мы испытываем не только удовольствие, ни и боль, мы вынуждены жить, подчиняясь строгим законам, наши силы и способности ограничены и мир наш слишком часто бывает хаотичным».

Определенные слова «хороший» в смысле «подходящий для чувственных наслаждений» вводят нас в заблуждение. Оно продиктовано гуной страсти. Как утверждается в «Шримад-Бхагаватам» (3.5.31), таиджасаниндрияни эва гьяна-карма-маяни ча — чувства, вне всякого сомнения, порождены гуной страсти, поэтому эмпирическое философское знание, сопряженное с чувственными наслаждениями, является прежде всего продуктом гуны страсти. Находясь под влиянием гуны страсти, очень тяжело понять, почему Бог, сотворивший мир «хорошим», позволяет боли омрачать удовольствие; почему Он подчинил этот хороший мир суровым законам; почему Он скупо наделяет нас силами и способностями и почему в этом хорошем мире так часто случаются неприятности и бедствия. Но вместо того, чтобы найти причину этих противоречий, философы, находящиеся под влиянием гуны страсти, предпочитают выкинуть Бога из своих систем.

Ишвару, Всевышнего, можно постичь, лишь находясь под влиянием гуны благости[92]. «Бхагавад-гита» (14.17) утверждает: раджасо лабха эва ча — «Из гуны страсти развивается жадность». Жадность, заставляющая человека стремиться к материальным наслаждениям, власти, богатству и комфорту, выводит его на путь материализма. Этот путь уводит разум в сторону, мешая ему понять истинную логику мироздания, сотворенного для того, чтобы освободить нас от иллюзий. Под предлогом «пробуждения от сна догматизма» материалистический разум сначала объявляет вопрос о существовании Бога неважным, как это сделал Кант в своей критической философии, а затем провозглашает материальный мир раем без Бога, как это сделали марксизм, позитивизм, прагматизм и экзистенциализм.

Монистические тенденции рационализма