Читаем Тень Гегемона полностью

Мать стояла у окна, когда Петра вышла из машины. Отец приложил ладонь к сканеру. Петра подняла руку и чуть помахала матери, улыбнувшись сначала застенчиво, потом во весь рот. Мать улыбнулась в ответ и тоже помахала рукой. Петра взяла отца за руку и пошла с ним к дому.

Дверь открылась им навстречу. Открыл Стефан, брат Петры. Она бы не узнала его - он запомнился ей двухлетним, по-младенчески пухлым. А он, конечно, вообще ее не знал. Он сиял, как сияли встречавшие ее школьники, восхищенные встречей со знаменитостью. Но это был ее брат, и Петра обняла его, а он ее.

- Ты и в самом деле Петра! - сказал он.

- А ты и в самом деле Стефан! - ответила она. Потом повернулась к матери. Та все еще стояла у окна, глядя на улицу. - Мама?

Женщина обернулась. По щекам ее текли слезы.

- Я так рада тебя видеть, Петра.

Но она не двинулась навстречу, даже руки не протянула.

- Только ты все еще ищешь ту девочку, что уехала девять лет назад.

Мать разразилась слезами и теперь уже вытянула руки, и Петра быстро подошла к ней, в ее объятия.

- Ты совсем большая, - сказала мама. - Я тебя не знаю, но я тебя люблю.

- И я люблю тебя, мама, - сказала Петра и была рада осознать, что говорит правду.

Они провели вчетвером час - впятером, когда младенец проснулся. Петра отмахнулась от их вопросов - "Обо мне все уже было напечатано и по телевизору показано. Я про вас хочу услышать", - и узнала, что отец все еще занимается редактированием учебников и переводов, а мать все так же заботится о соседях, зная все про всех, нося еду больным, сидя с детьми, у которых родители на работе, и кормя завтраком любого ребенка, который покажется возле дома.

- Я помню, однажды мы с мамой завтракали только вдвоем - она и я, - пошутил Стефан. - Мы даже не знали, что говорить, а сколько еды осталось!

- Я тоже такая была, когда была маленькая, - сказала Петра. - Я помню, как гордилась, что мою мать так любят все дети. И так ревновала, что она их тоже любила!

- Совсем не так, как мою дочку и моего сыночка, - возразила мама. - Но я люблю детей и не стыжусь этого. Каждый из них бесценен в глазах Господа, и всем им открыты двери моего дома.

- Ну, я знала многих, кого бы ты не стала любить, - сказала Петра.

- Может быть, - ответила мать, не желая спорить, но явно не веря, что такой ребенок вообще может быть.

Младенец загукал, и мама подняла рубашку дать ребенку грудь.

- Я тоже так громко хлюпала? - спросила Петра.

- Да нет, - ответила мать.

- Ты правду говори! - потребовал отец. - Она соседям спать не давала.

- Такая я была обжора?

- Да нет, просто невоспитанная девочка, - утешил ее отец. - Совершенно не умела вести себя за столом.

Петра решила задать щекотливый вопрос прямо - и сделала это:

- Ребенок родился всего через месяц после снятия ограничений рождаемости?

Мать с отцом переглянулись - мать с блаженной улыбкой, отец слегка вздрогнул.

- Понимаешь, нам тебя не хватало. Мы хотели, чтобы в доме была девочка.

- Ты мог потерять работу, - сказала Петра.

- Не так сразу, - отмахнулся отец.

- Наши армянские чиновники не слишком спешат выполнять законы, - объяснила мать.

- Но в конце концов вы могли потерять все.

- Нет, - твердо ответила мать. - Половину всего мы потеряли, когда ты уехала. Все - это дети. А остальное - это ничто.

Стефан рассмеялся:

- А если я есть хочу? Еда - это что-то!

- Ты всегда хочешь есть, - сказал отец.

- А еда - всегда что-то.

Они рассмеялись, но Петра заметила, что у Стефана нет иллюзий насчет того, к чему могло привести рождение ребенка.

- Очень здорово, что мы выиграли войну.

- Это лучше, чем проиграть, - сказал Стефан.

- И так хорошо иметь ребенка, при этом не нарушая закон, - добавила мать.

- Но девочки у вас все равно нет.

- Нет, - согласился отец. - Зато есть наш Давидик.

- А девочка нам оказалась и не нужна, - сказала мать. - Ведь ты вернулась.

"Не совсем, - подумала Петра. - И ненадолго. Четыре года или меньше - и я уеду в университет, и тогда вы по мне скучать не будете, потому что поймете, что я не та девочка, которую вы любили, а пропахший порохом и кровью ветеран какой-то противной военной школы, выпущенный оттуда в настоящие битвы".

Прошел час, и стали по одному собираться соседи, дальние родственники, друзья с работы отца, и только за полночь отец наконец объявил, что завтра не праздник, а перед работой надо хоть сколько-нибудь поспать. Еще час ушел на то, чтобы выпроводить всех гостей, а Петра к этому времени хотела лишь свернуться под одеялом и спрятаться от мира по крайней мере на неделю.

К концу второго дня Петра поняла, что в доме ей делать нечего. Она не вписывалась в быт. Мать ее любила, но жизнь ее вертелась вокруг младенца и соседей, и когда она пыталась занять Петру разговором, видно было, что дочь ее отвлекает и что для матери было бы облегчением, если бы Петра днем ходила в школу со Стефаном и возвращалась бы по расписанию. Петра это поняла и вечером объявила, что хочет записаться в школу и со следующего дня начать ходить.

- Вообще-то, - сказал отец, - люди из МКФ говорили, что ты могла бы поступать прямо в университет.