Читаем Тень Арднейра полностью

…Мильор Лонс плакал, беззвучно глотая слезы, время от времени громко шмыгая покрасневшим носом. Старуха, на диво быстро оправившаяся от испуга, суетилась над его обожженными ногами, прикладывая чистые тряпочки с вонючей мазью, между делом успевая наведываться на кухню и проверять, скоро ли закипит вода. Тиорин Элнайр расхаживал из угла в угол, хмурился при виде трясущегося Мильора и думал над тем, что люди стали какими-то мягкотелыми, если даже мужчина позволяет себе лить слезы от каких-то ерундовых ожогов на пятках. Ведь пройдет совсем немного времени, и при таком уходе от ран не останется и следа; знаки, оставленные на теле лорда самой Тэут-Ахи, даже спустя столетия выглядели весьма внушительно.

– Ми… милорд…

– Я тебя слушаю, – Тиорин остановился и повернулся к распластанному на кушетке человечку.

– Во имя Небесного Круга, простите мою непутевую дочь.

«А, так моя догадка оказалась верной!»

Эрг нахмурился.

– Ты ее видел? После того, как…

– После того, как ваша милость даровала этой глупой женщине жизнь, вместо того, чтобы отобрать в назидание остальным… Как у моего приемного сына, Жильера…

«Да тут целое гнездо недовольных! Может, и старший Лонс в этом был замешан? Впрочем, теперь уже все равно…»

– Но разве то, что она живой покинула мой дворец, не говорит о помиловании? – сухо поинтересовался он, – кстати, Мильор Лонс, а ты-то сам не против моего правления?

Страдалец замотал головой так, что, казалось еще немного – и тонкая шея, хрустнув, не выдержит подобного обращения.

– Что вы, милорд… да как я могу… если бы не вы…

– Так ты видел Вейру? Что она тебе рассказала?

Маленький архивариус задумался.

– Она… она приходила. Сказала, что понесла должное наказание… – тут Лонс запнулся и побледнел, – милорд… скажите… ей было очень больно? Все-таки она – мое единственное дитя.

– Когда ты говорил с ней, она выглядела достаточно здоровой, – Тиорин продолжил свою бесконечную прогулку от стенки к стенке, – тебе лишь слегка поджарили пятки, а ты уже стонешь, как женщина. Пораскинь мозгами, человек, и подумай, пришла бы Вейра самостоятельно домой, подвергни я ее надлежащим пыткам? Как полагается в подобных случаях?

Некоторое время в комнате висело напряженное молчание. А потом…

– Но почему, милорд? Я… я ничего не понимаю. Она – никто, она для вас безродная девка. Вы должны были наказать ее…

– У твоей дочери любопытная судьба, – обронил Тиорин, – и странное предназначение, как было предсказано. Я не мог ей рисковать.

Мильор судорожно сглотнул комок, плотно засевший в горле.

– Но тогда… милорд… отчего она покинула Саквейр?

– Она скоро вернется. И будет править вместе со мной до конца дней этого мира.

Снова молчание. Мильор Лонс, казалось, перестал даже дышать.

Потом, громко шаркая, появилась старая служанка с закопченным чайником и видавшими виды чашками.

– Завтрак, милорд.

Похоже, главным достоинством этой особы прежде всего было непробиваемое спокойствие.

– Так… значит… – едва слышно выдохнул Мильор Лонс.

– Этого не принято говорить вслух, – оборвал его Тиорин, – храни в себе то, что узнал, человек.

– Но… это невозможно!

– Хотелось бы мне знать, почему?

И, не дожидаясь ответа, эрг сказал:

– Я хочу услышать о том, что происходило в Айруне в последние дни.

Архивариус не посмел ослушаться. То ли вздохнул, то ли всхлипнул и – приступил к повествованию.

Пожар во дворце случился вот уже три дня назад. Полыхало так, что ночью над Айрун-ха стояло алое зарево. Айрунцы недоумевали; ходили странные слухи о хвостатой комете, обрушившейся на дворец владыки, а порой ветер разносил испуганный шепот, что-де иные боги сошли с Небесного круга и спровадили эргов в Бездну, туда, где те родились. Все это произошло после того, как Вейра уехала из Саквейра.

Когда пожар приутих, собрались смельчаки, и сам Мильор Лонс был с ними (ведь архивариус должен собственными глазами увидеть очередную веху истории людской); дворец выгорел дотла, и ни одного таверса не охраняло покои владыки…

Тогда наместник объявил о том, что, судя по всему, неведомая сила сразила Тиорина Элнайра, и, следовательно, власть над Саквейром переходит к наместнику. Ознаменовав начало правления заказом короны у гильдии ювелиров, новоявленный лорд заперся у себя во дворце, но тем же вечером был отравлен. Следующим правителем стал его племянник; ювелиры сняли новые мерки для короны и продолжили свое дело.

А жители Айруна ликовали. Это было так ново, так необычно – то, что отныне и навсегда ими будет править человек , и что за спиной наместника не будет маячить огненная тень! Те, кто не разделял подобную точку зрения, попрятались в своих домах; пока что их не трогали, но никто не знал, что будет дальше. В одночасье мир перевернулся с ног на голову, и казалось совершенно предсказуемым, что через некоторое время он снова начнет переворачиваться, потому как положение вроде «ноги вверху, голова на полу» – довольно неустойчиво. Попробуйте жить, балансируя на собственном черепе!