Читаем Темпориум полностью

Буркин внимательно следил за его реакцией: клиента он знал давно, уважаемый человек, когда-то ему сказал, что физик по специальности. Чем сейчас занимался, правда, не говорил и на все вопросы отбрехивался, подмигивая, что, мол, коммерческая тайна.

– Эй… Дядь Сень, ну посмотри, вон на экране… – Пашка дернул за рукав, отвлек от воспоминаний.

Антиквар вздохнул, повернулся к племяннику.

– Пашка, я знаю, что ты программист. Ты еще не такое можешь.

– Да мамой клянусь!

– Ладно, ладно… Лучше скажи, где взял?

Пашка замялся, наконец прогундел под нос:

– Долг старый. Профессор был, египтолог, старичок совсем. Всё по экспедициям ездил. Так это сын его… Ну, позаимствовал у отца, в общем. Он и перевел надпись – видишь, тут, внизу. Про хорошее и пло…

Буркин перебил на полуслове:

– Так он что, украл, что ли?.. Ты смотри, – косясь на покупателя, – мне такого счастья не надо.

– Да старик-то вскоре помер, всё равно бы в наследство досталось. Украл… – Пашка обиженно шмыгнул, утер нос рукавом замызганной куртки.

«Переиграл, правда, маленько, – подумал Буркин. – Да бог с ним».

Антиквар вздохнул, покачал головой на племянника. А тот всё гнусавил, заглядывая в глаза как собака:

– Обижаешь, дядь Сень. Делать мне больше нечего – брать ворованное…

– Ну ладно, ладно. А ты не подумал, что она, может, вредная? Вон, как они-то дохли…

– Да я на себе попробовал! Работает она! Но испаряется быстро… Ну, то есть меньше становится…

– Так у нее и срок годности мог уже истечь…

Антиквар краем глаза взглянул на клиента, который явно скучал и, стоя в углу, что-то черкал в блокноте. Всем своим видом показывал, как ему всё надоело, и еще немного – он пойдет по своим делам. А бутылки останутся под прилавком.

Буркин повернулся к племяннику:

– Ладно. Сколько ты хочешь за это?

– Десять… Десять тыщ…

– А?!

Старик застыл с открытым ртом. Потом покраснел как рак.

– Ты что? Рехнулся? За морилку для тараканов?

– Это колорадские жуки, дядь…

– Да хоть австралийские… Кому оно нужно, твое барахло? Кто его у меня купит? Пошел, пошел, проваливай…

– Восемь? Семь? – Голос Пашки дрожал. – Дядь Сень, от сердца отрываю…

– И задарма не возьму. Даже как лампу это нельзя – кто знает, вдруг она какой химикат выделяет. Еще уморю покупателя, как таракана… Ты мне будешь посылки в тюрягу носить, да?

– Ну, дядь, будь человеком, пожалуйста… Ну ты ж меня знаешь… Я не вру… Век туза не видать – работает она. Никого не убивает. На себе проверял, мамой клянусь!!!

– Ладно, ладно, иди… Врешь – не врешь, какая мне разница… Будет что стоящее – приходи, а сейчас – давай, проваливай…

Клиент, увидев, что парень уходит, заспешил к прилавку. На пути столкнулся с Пашкой. Брезгливо отодвинулся, отряхнул невидимую пылинку с дорогого плаща. Парень что-то буркнул в ответ.

– Иди, иди! – Буркин выпроводил Пашку за дверь, щелкнул засовом, облегченно обернулся к покупателю. – Извините, Иван Михалыч. Племяш это мой, недотепа. Был нормальным парнем, но карты, проклятые…

Потряс головой. Задумался.

– Так что за вино-то, хозяин?

– Ах, да-да.

Антиквар засеменил к прилавку, кряхтя нагнулся. Бережно поставил запыленные бутылки на стекло.

Иван еле удержался, чтобы не присвистнуть: в самом деле, Ларкино любимое, да и год – один из лучших. Даже и не думал, что такое где-то осталось.

Торговались привычно, любовно. Как всегда, Буркин запросил астрономическую сумму, но хорошее старое Бургундское в магазине не купишь. А старик, по своим неведомым связям, умел находить настоящее, и его несусветные комиссионные того, безусловно, стоили. Сегодня вообще было не до этого, и Иван спорил, скорее, по привычке и по инерции. Да и удивился бы Буркин, если б купил не торгуясь. Так что Иван сбил мелочишку на пожелтевшей этикетке, и на том дело закончилось.

– Ах, Иван Михалыч, Иван Михалыч. Вам ли не знать, что этикетка так только показывает, что во влажном погребе хранилось вино, как полагается… – бормотал Буркин, старательно пряча довольную улыбку и убийственно медленно заворачивая бутылки в бумагу.

Иван сунул покупки в портфель, направился к выходу.

– Ну всё, пора мне. Сам понимаешь, жена заждалась…

Буркин выглянул в глазок, распахнул дверь для клиента.

– До свидания, Иван Михалыч. Приходите еще… Всегда вам рады…

Дверь захлопнулась, лязгнул засов, и лев звякнул бронзовой мордой. Иван торопливо зашагал к перекрестку.

Когда он свернул за угол, от стены отделился Пашка.

– Просили подождать? – Парень протянул листок из блокнота, на котором было написано: «Жди меня за углом на Молотовской».

Иван кивнул:

– Четыре тысячи.

Пашка отчаянно закрутил головой.

– Не могу. Долг у меня… Не продавал бы иначе… Но пристрелят ведь…

Руки парня тряслись, голос дрожал, под носом начала собираться капля. Иван чуть-чуть отодвинулся, наморщил лоб.

– Сколько?

– Шесть… Шесть, проклятых…

Можно было, конечно, поторговаться. Но Ларка ждала дома. И волноваться ей было вредно: сразу начинала болеть голова.

– Ладно. Но только чеком.

– А не обманешь?

Иван не выдержал, рассмеялся.

– Ты на себя посмотри – что продаешь. Радуйся. Кто тебе еще хоть копейку за это барахло даст?