Читаем Темпориум полностью

Меня точно током ударило. Я едва сдержался, чтобы не передёрнуло. Мама стояла позади меня и могла начать ненужные расспросы.

«Что?» – Я постарался спросить спокойно.

«Бреннон… – сказала она. – Убил свою дочь и Фрэнка».

Тогда я не заметил этого, но гораздо позже мне пришло в голову: она назвала Элоуна по имени. Даже для моей мамы он стал за эту неделю добрым знакомым.

Но в ту минуту у меня подкосились ноги. Я чуть не упал. А потом прошёл мимо мамы и направился к отелю. Мама меня не остановила.

Оказалось, что Бреннон откуда-то узнал, что Фрэнк переспал с Кэти. И наставил на Элоуна ружьё. Кэти попыталась заслонить Фрэнка собой и получила пулю. Когда Бреннон понял, что попал в дочь, он аккуратно поднял ружьё и всадил вторую пулю точно в голову Фрэнку Элоуну. А потом застрелился.

Тогда мне не пришла в голову мысль о самом несчастном человеке – о Вирджинии. В один день она потеряла и сестру, и отца.

А я бежал к отелю. Не знаю, что я надеялся там найти. Полиция давно уже уехала, тела увезли. Где была Вирджи, я не знал.

Дверь была закрыта, но я знал, как попасть внутрь. Окно около заднего входа легко поддевалось снаружи и поднималось. Я пробрался в здание «Отеля Делюкс». Я не знал, где произошло убийство, как и когда это случилось. Я предположил, что Бреннон сбрендил утром, когда приволок брыкающуюся Кэти обратно домой, не пустив её в школу. Как оказалось позже, я не ошибался.

Несмотря на страшное горе, во мне проснулся детектив. Я поднялся в третий номер, который снимал Элоун. Дверь была открыта, но жёлтыми лентами проём не перекрыли: вероятно, убийство произошло не здесь. Я вошёл внутрь. Было темно, и фонарика у меня не водилось. Из окна был виден диск луны, она давала достаточно света, чтобы не натыкаться на предметы.

Тем не менее я включил настольную лампу. Ну, заметят меня – и пусть. Пожурят и отпустят.

Комната выглядела нежилой. Впрочем, немудрено: вещи Элоуна наверняка забрала полиция. Я огляделся и внезапно наткнулся глазами на знакомый предмет. Знаете, так бывает: что-то мелькает перед тобой, а потом ты пытаешься найти это целенаправленно – и ничего не получается. Вроде вот оно, то самое, искомое, но нет, ни черта подобного.

«Это» было около письменного стола. Ручки, несколько фломастеров, чистый лист бумаги, полка с книгами. Заглавия на корешках: дешёвая беллетристика, детективы, фантастика.

И вдруг я увидел: «Одиссея капитана Блада». Такое же издание, как и у меня. Старое, сороковых годов, лондонское. Я машинально взял книгу с полки, начал листать её – и нашёл конверт. Да, это был конверт, обычный, белый, почтовый. Внутри – аккуратно сложенные рукописные листки. Я достал их: почерк незнакомый, но уже тогда я понял, что это почерк Элоуна.

Собственно, всё то, что я вам рассказал, было лишь предисловием к письму Фрэнка. Честно говоря, я не знаю, верить или не верить этому письму. Возможно, он был просто сумасшедшим. Возможно, в нём одновременно жило несколько человек, как бывает при шизофрении. Не знаю, правда. Но это письмо перевернуло моё понятие о Фрэнке, его появлении в городе и последовавших за этим трагических событиях. Я и сегодня не могу толком сказать, верить или не верить. Решать вам. Привожу текст, написанный Элоуном, почти без купюр. Правда, кое-какие подробности я вырезал, потому что не хочу, чтобы вы о них знали. Какие – неважно. Итак…

Письмо Фрэнка Элоуна

«Если вы читаете это письмо, значит, меня нет в живых.

В своей жизни я написал около сорока подобных писем, и в каждом из них была другая история. Потому что моя история меняется. Сейчас, когда я в очередной раз пишу эти строки, мне тридцать два года. Точнее, моему телу. Моему разуму – примерно триста лет, я не берусь посчитать точнее. И я устал, чудовищно устал.

Я оставляю это письмо в разных местах. В книгах, в ящиках столов, забываю на стойках отелей, прячу в несгораемых шкафах. А потом, когда оно «устаревает», я возвращаюсь обратно – в то время, когда оно ещё не написано. И пишу новое.

Я родился в 1946 году. И вполне нормально жил примерно до шестнадцатилетнего возраста. Но иногда – я замечал это – я обнаруживал, что прожил день, точно во сне. То есть я просыпался, проживал день. А потом просыпался на следующий день – а день оказывался предыдущим. И я знал, что произойдёт в каждую следующую минуту этого дня, прожитого повторно. Или двух дней. Чаще всего у меня появлялась возможность исправить то, что я сделал не так.

Несколько раз происходили и более короткие флешбэки. Однажды я шёл по тёмному переулку, и на меня напали хулиганы. Меня ткнули ножом. Я лежал, по моим пальцам текла кровь, а в следующую минуту я снова был на перекрёстке, с которого свернул в этот переулок. Я вернулся всего на пять минут назад – и спас свою жизнь.

Так вот, в шестнадцать лет я понял, что могу контролировать свои способности. И начал этому учиться. И научился.