Читаем Темпоград полностью

А Ганцевич сказал:

- Что там мелочиться? Давайте я нырну в фотосферу. Отхвачу кусок солнца, вот тяготение и уменьшится.

- Но это же очень опасно, Анджей, - сказал ему президент.

- Что ж? Все равно мы погибнем, если будет взрыв новой.

Президент медлил только одну секунду:

- Хорошо, старик, я иду на таран. А вы держите прежний курс и наблюдайте. Включайте правые дюзы, Свей. Доворачивайте в фотосферу.

Свен поднял голову:

- Я должен предупредить, учитель, что ракета не рассчитана на таран. Мы выдержим в фотосфере не более двадцати минут.

- Вот и ведите так, чтобы вынырнуть из фотосферы через двадцать минут.

- Я обязан предупредить вас, командир.

- А я всегда удивлялся, - сказал президент жестко, - как это, твердо помня параграфы, люди упускают из виду суть. Мы же все превратимся в пар, если не сумеем разминировать эту проклятую космическую бомбу.

Сказал и пожалел. Свен наклонил голову одобрительно, он всегда стоял за риск. Но инженер и радист переглянулись бледнея, у последнего плаксиво изогнулся рот.

- Моя мама больше всего боится мучений, - сказал он извиняющимся тоном. - Всегда спрашивает, легко ли умирали ее знакомые.

- А моя теща будет очень довольна, - сказал Свен наигранно бодрым голосом. - Она уверяла, что я плохо кончу.

"Молодец этот Свен", - подумал президент. И еще подумал, что его теща тоже будет довольна. А Жужа? Жужа поплачет, искренне горюя, что ей достался такой невнимательный муж. Но заботливая мама убедит Жужу, что в ее положении вредно плакать. А Винета?

Но вслух президент сказал совсем другое:

- Вам хорошо, товарищи, а у меня назревает трагедия. Я заказал роботу блины перед отъездом и забыл поставить ограничитель. Представляете: кухня завалена блинами, на полках блины, в коридорах блины, из окон на улицу сыплются блины... А робот настроен на мой голос, его никто не выключит. Он и меня не всегда слушается. Так и будет печь блины до скончания веков. Придется мне прийти с того света. Никто не слыхал: на том свете дают краткосрочные отпуска?

О верная теща и неизменные блины! Во все века выручали вы истощившихся остряков. Блины, роботы, тот свет... и уныние сбито. Вот уже и инженер тщится придумать что-то. И радист добавляет срывающимся, все еще полным слез голосом:

- А тот свет есть, вы уверены, учитель? Давайте условимся, как прибудем туда, срочно даем радиограмму: "Лучше нету того света..."

- Я предпочел бы явиться, - мрачно объявил инженер. - Явиться прямо на заседание Академии. "Кто вы?" - "Я привидение. Прошу провести испытание на сжатие и скалывание".

- Привидение надо испытывать на прозрачность. Судя по литературным источникам, они подобны туману. Стало быть, аэрогель или аэрозоль.

- Аэрозоль! Как отрава для комаров.

- Ужас! Становишься родней инсектициду. Немудрено, что никто не является с того света. Стесняются.

Теща, блины, роботы, тот свет, привидения!.. Умеет человек настроиться, умеет и заразить настроением. Одни шли в бой, бледнея от ужаса, другие - с руганью, третьи - с песней. А Томас Мор, кладя голову на плаху, сказал палачу: "Тебе придется потрудиться, мой друг, у меня толстая шея".

- Ладно, пошутили, теперь давайте координаты, - сказал президент Свену. - Постараемся прицелиться поточнее.

Пилот прошелся по клавишам вычислительной машины, словно пианист, пробующий звук перед концертом. На табло выскочили цифры: координаты Лямбды А, Лямбды В, ракеты, взаимные скорости...

- Подождите, - остановил его президент. - Почему скорость Лямбды В 120? Должна быть 127-128.

Пилот еще раз сыграл тот же пассаж.

- Сто двадцать!

- А ну-ка составьте голографик.

Данные были введены в специальную приставку. Слева от машины засветился прозрачный куб - пространственный график орбит. В нем появились цветные ниточки - зеленые зигзаги ракет, черные шрамы разрезов Астромеча, плавная линия естественной орбиты Лямбды В - безупречный кеплеровский эллипс, а также и фактически наблюдаемый путь.

- Касательная! - воскликнул радист.

- Да, дорогой мой; касательная.

- Учитель, ура!

- Проверим, мальчик, проверим. Ликование после.

Нужны ли тут пояснения? Под влиянием сил притяжения взрывчатое солнце В двигалось по эллипсу, приближаясь к спокойному солнцу А, и, приближаясь, входило в опасную зону. Если оно перешло с эллипса на касательную, на прямую линию, значит, силы тяготения парализованы: в опасную зону В не войдет, взрыва никакого не будет. Звезды разойдутся через некоторое время, В удалится снова в дальние просторы. Все это космонавты поняли по цифре "сто двадцать". Сто двадцать, а не сто двадцать семь - значит, скорость не растет, притяжение не действует. А пространственный график подтвердил догадку.

- Почему же протуберанцы пробиваются через разрез? - недоумевал Январцев.

- Ах, учитель, какая разница? Ну, проскакивают через разрез отдельные атомы - три процента или пять процентов, а для нас все равно огненный язык.

- А может быть, тоннельный эффект?

- Тоннельный? Но ведь это открытие, учитель.