Читаем Темпоград полностью

А кроме того, его повезут в Космоград, к живым тоитам. Такое выпадает не каждому профессору, не каждому студенту тем более. Тоитов Лев видел по телевидению. Юноше не показались привлекательными хмурые коротыши с важно заносчивым и одновременно оторопелым видом. Но какие ни есть, они посланцы чужедальней планеты, их прибытие на Землю - исторический рубеж. В высшей степени почетно, что студенту Январцеву доведется участвовать в приеме этих исторических личностей. Будет о чем рассказать потомкам на старости лет и Винете сегодня вечером.

И Лев понес свои восторги любимой. Хотел, чтобы она разделила его триумф. Ведь и ей приятно сказать подругам: "А мой знакомый был у тоитов лично".

Не оценила Винета. Даже времени не нашла выслушать. Разменяла драгоценные минуты Льва на галантного пенсионера и слезливую подругу.

Значит, равнодушна. Значит, и думать о ней нечего.

Однако некогда было терзаться и скрежетать зубами. Лев и так потратил шесть минут сверх допустимого. Наверстывая, бегом мчался до стоянки аэрокаров, чуть не перепутал адрес, набирая цифры на табло автомата.

Льва привели к Клактлу - младшему жрецу. Тоит вблизи показался не симпатичнее, чем на экране телевизора. Туповатое неподвижное лицо, тугое соображение: каждую фразу переспрашивал, долго не мог понять. Кроме того, сухая, безжизненная кожа и неприятный запах.

Клактл добрых два часа прилаживался к аппарату Льва, никак не мог запомнить, какие кнопки надо нажимать. Но в конце концов подошел другой тоит, еще более важный и высокомерный (Толкователь воли богов), поднявшись на цыпочки, ткнул Льва под ребро и объявил: "Это будет наш переводчик".

- Угодил ты им, братец, - сказал на обратном пути седой лектор. Главное - не теряйся. И не впадай в уныние, если разонравишься. Они капризны, эти тоиты, сам черт не разберет, что им требуется.

Тон у лектора был покровительственный, но с оттенком обиженного недоумения. Все-таки неприятно, когда тебе, профессору, предпочитают зеленого новичка, твоего же студента.

Лев кивал, улыбаясь смущенно и торжествующе. Уже подыскивал слова для разговора с Винетой. Потом вспомнил: Винеты не существует. Равнодушная презрела его, не нашла времени выслушать, променяла на видеофонную болтовню. Разрыв навеки! И огни Москвы потускнели для Льва, жизнь стала бесцветной, камень снова навалился на сердце. Так, с камнем, Лев и поехал домой, в одинокую комнату общежития, с камнем лег спать, с камнем проснулся и побрел на лекцию. К чему триумфы, если они безразличны Винете?

Впрочем, Лев не так высоко ставил бы свои успехи, если бы знал, почему тоиты выбрали именно его.

В первые дни на Земле тоиты были просто ошарашены. Тоиты жили где-то на уровне Древнего Египта. И вот к ним, к примитивным земледельцам, к кочевникам и пещерным охотникам, валится с неба то ли бог, то ли дьявол вероятнее, дьявол, поскольку богов тоиты создавали по своему образу и подобию, - а этот был странен на вид - без чешуи, без гребня на макушке, без перепонок между пальцами. И странный этот, коверкая слова, пугает всеобщим пожарищем, усаживает в свою летучую лодку, несет по небу на высоченную гору, там колдует что-то с золотыми тесемками, чик-чик... и вы неведомо где, в стране колдунов.

Тоиты были потрясены... и замкнулись. Их мозг отказывался воспринимать впечатления. Охотник так и не выбрался из скорлупы напускного безразличия. Ему был присущ с детства воспитанный фатализм. Волноваться не подобает никогда. Смерть и жизнь ходят рядом. Сегодня ты съел, завтра тебя съели.

Остальные четверо окружили себя броней недоверия. Вокруг иллюзия, обман, наваждение. Верить не надо ничему. Возможно, вообще, они сидят все на той же горе, на своей планете, и колдуны навевают им сны.

Сами люди невольно поддержали это настроение. Ради карантина решили не выводить тоитов из комнат, свой мир показать по телевидению. Прокрутили для гостей детские учебные фильмы: "Дом", "Сад", "Город", "Море", "Завод"... Но совершенное телевидение XXI века, цветное, ароматичное, голографическое и с артистами в натуральную величину, создавало полнейшую иллюзию присутствия. Тоиты заговаривали с мнимыми людьми в нише годографа, пытались притронуться и с ужасом ощущали пустоту. После этого они и подлинных людей принимали за призраков. Отворачивались и закрывали глаза.

- Дьявольское наваждение! - твердил верховный жрец-толкователь. Молитвой отгоняйте.

Полководец же, искушенный в военных хитростях, предположил:

- Никакое это не небо, не чужая звезда. Нас завезли в Верхнее Царство и держат в темнице. Эти тонконогие не колдуны, они переодетые тюремщики.

- Но здесь одно солнце, - напоминал Клактл. - На нашем небе сейчас два.

- Наваждение!