Читаем Темный ветер полностью

Машина катила мимо древних каменных стен Сикомови. Или это уже Хано? Чи не мог разобрать, где кончается одно селение и начинается другое. Ему было непонятно, почему хопи предпочитали селиться так тесно, на головах друг друга, в крохотных деревушках, где невозможно ни уединиться, ни даже свободно вздохнуть. Его народ живет совсем по-другому. Так уж все устроено, подумал он, хопи жмутся друг к другу, навахо селятся просторно. Но что же все-таки с Ковбоем?

- Кто тот человек, к которому мы едем?

- Его зовут Тэйлор Савкатева, - ответил Ковбой. - И мне сдается, мы только время зря потратим.

- Думаешь, он ничего не скажет?

- А с какой стати ему говорить? - бросил Ковбой, потом спохватился и продолжал уже мягче: - Ему чуть ли не миллион лет. Традиции для него - все. К тому же говорят, он не совсем нормальный.

А еще, подумал Чи, тебе сказали, что он повака. Поэтому ты и нервничаешь. Чи вспомнил, что он сам слышал про повака, и ему тоже стало не по себе.

- Видимо, нет смысла взывать к его гражданскому долгу, - произнес Чи.

Ковбой рассмеялся:

- Да уж. С таким же успехом можно объяснять быку на родео, почему он должен стоять смирно, пока его обвязывают веревкой.

Они выехали из Хано и тряслись по каменистой тропе вдоль кромки месы. В юго-западной стороне возвышалось кучевое облако с верхушкой, напоминающей гигантскую наковальню. Солнце, висевшее над горизонтом, подсвечивало наковальню так, что она сияла ослепительной белизной, но ниже цвет облака менялся. Там были тысячи оттенков серого - от почти белого до почти черного, и к этому великолепию умирающее солнце добавляло нежно-алые, розовые и красные мазки. Народ Ковбоя Дэши наделял такие облака священным символическим смыслом. Для народа Чи они было просто красивыми и потому самоценными.

- Вот еще что, - сказал Ковбой, - старик Савкатева не знает английского. Так что я буду переводить.

- Я должен знать про него еще что-нибудь?

Ковбой пожал плечами.

- Ты ведь не сказал, из какого он клана, - настаивал Чи.

Ковбой сбавил скорость - впереди был иззубренный выступ скалы и рядом рытвина.

- Из клана Тумана, - ответил он.

- Выходит, клан не совсем вымер?

- Практически вымер, сейчас почти никого не осталось. Все их обряды те, что остались, - перешли к кланам Воды или Облака. Даже когда я был мальчишкой, этот порядок уже был привычным. Отец рассказывал, что последний раз он наблюдал обряд общества Я-Я в детстве. Да и то, полагаю, церемония была неполной. Валпи изгнали их давным-давно.

- Кого?

- Общество Я-Я, - ответил Ковбой. Он не стал вдаваться в подробности. Насколько помнил Чи, об этом обществе говорили, что оно ведало обрядами посвящения в колдовство. В общем, тема была деликатная, поэтому Ковбой и не желал обсуждать ее с человеком, не принадлежавшим к хопи.

- Почему их изгнали? - спросил Чи.

- От них были одни неприятности.

- Это не то общество, которое посвящало людей, желавших обзавестись двумя сердцами?

- То самое, - отозвался Ковбой.

- Помню, мне что-то рассказывали об этом, - продолжал Чи. - Вроде того, как они собирались вокруг соснового бревна, лежащего на земле, и колдун заставлял его подниматься в воздух.

Ковбой промолчал.

- Это правда, - спросил Чи, - что обряды Я-Я связаны с магией?

- Если ты наделен такой силой и используешь ее не на благо, она тебя покидает, - сказал Ковбой. - Так нам говорили.

- Человек, к которому мы едем, состоял в обществе Я-Я?

Машина преодолела еще одну выбоину. Солнце зашло, но горизонт пылал огнем. Туча приблизилась, от нее протянулась вниз пелена дождя, но капли его испарялись метрах в трехстах над землей, образуя прозрачную завесу, сквозь которую сочился красноватый свет.

- Говорят, состоял, - произнес наконец Ковбой. - Да только мало ли что говорят...

Селение Пиутки ни размерами, ни значением не могло сравниться с Ораиби, или Валпи, или даже c Шонгопови. В пору расцвета там обитала лишь часть небольшого клана Лука и совсем уж немногочисленного клана Тумана. Лучшие дни селения миновали давно - в восемнадцатом или девятнадцатом веке, и теперь многие дома стояли в запустении: крыши провалились, стены разобрали для ремонта тех домов, где кто-то еще жил.

Огромная туча заняла полнеба, погрузив старинное селение в красноватые сумерки. Ветер гнал столбы пыли за патрульной машиной. Ковбой включил фары.

- Можно подумать, людей совсем не осталось, - сказал Чи.

- Почти, - отозвался Ковбой.

По обеим сторонам маленькой площади стояли разрушенные дома. Чи заметил, что кива тоже сильно запущена. Ступеньки, ведущие к входу на крыше, сгнили, лестница, которая должна была торчать из отверстия наверху, отсутствовала. Кива была маленькая, приземистая, ее стены возвышались всего метра на полтора над пыльной землей - строение казалось таким же мертвым, как и люди, что построили его давным-давно.

- Ну вот, - сказал Ковбой, - приехали. Он остановил машину возле кивы. В уцелевшем доме позади нее явно кто-то жил. Из трубы на Ковбоя и Чи повеяло дымом, возле двери чернела горка угля. Дверь отворилась, и на них уставился мальчуган лет десяти-двенадцати. Мальчик был альбиносом.