Читаем Темный ветер полностью

- Положите лапник на землю, - сказал Ломатева. - Сядьте. Нам надо поговорить.

За Туви можно не беспокоиться. Туви - уважаемый, богопослушный человек из кивы Антилопы, член общины Одного Рога. А паренек из клана Флейты - еще мальчик. И хотя он больше ничего не сказал, просто сел на тропу рядом со своей вязанкой лапника, глаза его продолжали вопрошать. "Пусть подождет, подумал Ломатева. - Пусть учится терпению".

- Три раза Сотукнанг уничтожал Мир, - начал Ломатева. - Первый Мир он уничтожил огнем. Второй Мир уничтожил льдом. Третий Мир уничтожил потопом. Каждый раз он уничтожал Мир потому, что люди ослушивались его.

Ломатева смотрел на мальчика из клана Флейты. Он его беспокоил. Этот паренек учился в школе в Флагстаффе и работал на почте. Поговаривали, что он не следит толком за собственными посевами и плохо знает свою роль в общине Качины. На Туви можно положиться полностью, но мальчик нуждается в наставлении. Ломатева обращался именно к нему, и паренек слушал так, точно ему не рассказывали эту старую историю тысячу раз.

- Сотукнанг уничтожал Мир, потому что хопи забывали свой долг. Забывали песни, которые положено было петь, пахо, которые следовало приносить в жертву, и танцы, которые следовало танцевать. Каждый раз Вселенную поражало зло, и люди без конца ссорились. Люди становились повака, строили козни друг против друга. Хопи покидали истинную Стезю Жизни, и лишь немногие оставались верны долгу в сноих кивах. Всякий раз Сотукнанг предупреждал хопи. Он задерживал дождь, чтобы люди поняли его недовольство. Они же не обращали внимания на засуху. Продолжали гнаться за деньгами, ссориться, пустословить, забывая правила Стези Жизни. И каждый раз, поняв, что Мир истощил свои возможности, Сотукнанг сохранял жизнь нескольким лучшим хопи и уничтожал всех остальных. - Ломатева посмотрел в глаза мальчику из клана Флейты: - Ты все понял?

- Понял, - ответил мальчик.

- Этим летом мы должны правильно исполнить танец Качины Ниман, продолжал Ломатева. - Сотукнанг предупредил нас. Наша кукуруза гибнет на полях. Травы нет. Источники пересыхают. Когда мы призываем облака, они нас больше не слышат. Если мы неправильно исполним танец Качины Ниман, Сотукнанг окончательно потеряет терпение. Он уничтожит Четвертый Мир.

Ломатева посмотрел на Туви. Его лицо было непроницаемым. Тогда Ломатева опять обратился к мальчику:

- Очень скоро настанет время качинам покинуть Наземный Мир и вернуться домой, в глубины гор Сан-Франциско. Когда мы принесем этот лапник в наши кивы, то используем его, чтобы подготовиться к танцам Возвращения Домой, которые мы танцуем в честь качин. Много дней подряд люди будут очень заняты в кивах: надо продумать молитвы, изготовить пахо. Все должно делаться, как положено. - Ломатева помолчал, подчеркивая важность сказанного, потом добавил: - Все должны думать, как положено. Если мы сообщим в полицию об этом покойнике, об этом мертвом навахо, все пойдет не так. Придут полицейские-баханы, будут расспрашивать, смущать людей. Они вызовут нас из кив. Все будет нарушено. Люди начнут думать не о том. Будут думать о зле и смерти, вместо того чтобы предаваться праведным мыслям. Танец Качины Ниман будет испорчен. Танцы Возвращения Домой не будут исполнены, как положено. Никто не станет молиться.

Он снова остановился, глядя на мальчика из клана Флейты.

- Будь ты Посланцем, как бы ты поступил?

- Я не стал бы сообщать в полицию, - ответил мальчик.

- А в кивах ты рассказал бы об этом?

- Нет.

- Ты видел ступни этого навахо, - сказал Ломатева. - Ты знаешь, что это означает?

- Когда срезана кожа?

- Да. Знаешь, что это означает? - Мальчик из клана Флейты посмотрел на свои руки.

- Знаю, - сказал он.

- Если ты проговоришься, случится самое худшее. Люди станут думать о зле, а надлежит думать только о добре.

- Я не буду говорить об этом.

- Не говори, пока мы не исполним танцы Ниман, - продолжал Ломатева. Пока не кончится ритуал и не удалятся качины. Потом можешь рассказывать.

Ломатева поднял с земли вязанку лапника, надел лямки на плечи, морщась от боли в суставах. Семьдесят три года - это семьдесят три года, и еще идти почти полсотни километров через ущелье Вепо, потом - долгий подъем по скалам Третьей месы. Он повел своих охранников вниз по тропе, мимо трупа. А что оставалось делать? Они уже видели изуродованные ступни и поняли, что это означает. Эта смерть не имеет никакого отношения к хопи. Это злодеяние на совести навахо, и расплачиваться за него будут навахо.

2