Читаем Темный страж полностью

Она выглядела такой хрупкой, что ему ужасно захотелось притянуть ее к себе и защищать все время. Не задумываясь над своим поступком, Том положил руки ей на плечи, намереваясь легким массажем снять ее напряжение. Но прежде чем он смог сделать это, холодный ветер пронесся по комнате, ледяной сквозняк зловещего предупреждения. Когда Джексон и Том подняли глаза, над ними, возвышаясь, стоял Люциан.

Вначале Джексон едва могла дышать. Что-то дикое и неприрученное было в нем, что-то темное и опасное мерцало в глубинах его черных глаз. Не ярость. Ледяная смерть. Когда он посмотрел на Тома, Джексон внезапно испугалась за мужчину, а почему — не могла сказать.

— Люциан? — она тихо произнесла его имя, молчаливо спрашивая.

Люциан даже не повернул головы в ее сторону, он просто встал так, что его тело оказалось между нею и офицером полиции. Он улыбнулся, почти приятно, но эта улыбка все равно напоминала волчий оскал.

— Не помню, чтобы мы встречались. Я — Люциан Даратразанофф, жених Джексон, — он протянул руку, а его черные бездонные глаза, казалось, гипнотизировали. Его голос как всегда был мягким и нежным: — Вы должно быть Том. Джексон часто вас упоминала. Я невероятно ценю, что вы приглядели за ней, — сделав шаг вперед, шепотом проговорил он. Том несколько раз кивнул, улыбаясь в ответ.

Сердце Джексон забилось так сильно, что это напугало ее. Она не могла обвинить Люциана в невежливости, хотя его демонстрация власти прямо перед всеми, заставила всех в комнате замолчать. Они были полицейскими, детективами, жестокими копами, привыкшими к опасным ситуациям, но что-то в Люциане вынудило их замереть на месте. Это напугало ее. Неужели она избавилась от Дрейка только для того, чтобы связаться с кем-то намного хуже? У Люциана, безусловно, достаточно сил, чтобы быть еще хуже. Что же в ней такого, что в мужчинах пробуждаются их худшие качества?

— Ничего, ангел. Для меня ты само совершенство. Я — карпатец, и мне не изменить того, кем я являюсь.

Она потянулась, чтобы расчесать свои волосы, чтобы привести их в некое подобие порядка — раздражающая привычка, от которой она не могла избавиться. Она чувствовала, что находится не в выгодном положении, выглядя такой лохматой. Люциан поймал ее руку и поднес к своему теплому рту, его пристальный взгляд целиком и полностью сосредоточился на ней одной.

— Не надо, милая. Ты прекрасна такая, какая есть, — тотчас же лед в его темном взгляде превратился в бархатисто-черный голод, откровенную любовь, которую он не побеспокоился от нее спрятать. А когда он притянул ее под защиту своего тела, его прикосновение было невероятно нежным.

— Благодарю всех вас за то, что присмотрели за офицером Монтгомери, и за то, что положили конец этому кошмару, который отказывался покидать ее жизнь. Вы все очень преданы ей, и я ценю это, точно так же, как и она. Если когда-нибудь мы сможем что-нибудь сделать, чтобы отблагодарить вас за это, не стесняйтесь и сообщите нам. Барри Рэдклифф, как только его осмотрят в отделении неотложной помощи, будет перемещен в никому неизвестное место. С ним все будет в порядке. Он прекрасно держался до нашего прибытия. Кто бы ни напал на него, он, должно быть, услышал, как мы подъезжаем и сбежал. Он ушел до того, как нам представился случай поймать его.

Он наклонил голову и поцеловал Джексон в макушку головы.

— Я забираю Джексон домой. Уже почти рассвет, и она невероятно устала. Она может вернуться вечером, чтобы закончить свой рапорт. Доктора заявляют, что очень важно, чтобы она отдыхала, поэтому я не могу сделать ничего иного, кроме как проследить, чтобы она выполнила это предписание. Я уверен, что капитан все поймет.

По поводу этого раздалось несколько насмешливых фырканий.

— Не рассчитывайте на это, — проговорил один детектив, — он не из тех, кто понимает.

Люциан соответствующе улыбнулся, но его глаза стали пустыми и холодными, когда его взгляд покинул Джексон и переместился на говорившего.

— На этот раз он поймет.

Гарольд Докинс вызывающе посмотрел на Люциана.

— Джексон, мне необходимо поговорить с тобой минутку наедине. Надеюсь, вы понимаете, мистер Даратразанофф, работа есть работа.

Люциан небрежно пожал плечами, едва заметная улыбка тронула уголки его рта. Но вместо того, чтобы смягчить его жесткие линии, улыбка наоборот придала его внешности более надменный, более опасный, чем когда-либо до этого, вид. Он стал казаться опытным, неприрученным и свирепым воином.

Джексон неохотно покинула убежище, которое ей давало тело Люциана, и последовала за Докинсом в другой конец комнаты.

— В чем дело, Гарольд? Я устала, и если капитан не понимает этого, то очень плохо, — она работала вместе с Гарольдом Докинсом несколько лет. Его возраст приближался к пенсионному, и он всегда поглядывал на Джексон, как на дочь.