Читаем Темный огонь полностью

Барак, на которого увиденное отнюдь не произвело гнетущего впечатления, громогласно расхохотался.

— Славно поработали! — заявил он, указав на развалины. — Видно, они решили не оставить здесь камня на камне.

— Кстати, а где рабочие? — спросил я.

— Придут позднее. Они здесь работают дотемна. Палата перераспределения неплохо им платит.

Вслед за Бараком я обогнул груды обломков и, войдя в небольшую дверь, оказался в сохранившейся части церкви. На протяжении всей своей жизни я питал презрение к богатым монастырским церквям, вся роскошь которых призвана услаждать взоры горстки монахов. В тех же случаях, когда обитатели монастыря заявляли, что основная их цель — ухаживать за страждущими в больнице, пышное убранство их храма казалось еще более неуместным. И все же, войдя под высокие своды церкви, я невольно пришел в восхищение. Стены и мощные колонны покрывала искусная роспись в зеленых и охристых тонах, витражные окна поражали великолепием. Из-за глухой деревянной стены, отгораживающей южную часть, в церкви царил полумрак, однако я разглядел, что ниши, в которых прежде стояли гробницы святых, ныне пусты. Статуи, украшавшие боковые капеллы, тоже исчезли. Лишь поблизости от алтаря сохранилась высокая гробница, полускрытая балдахином. Перед гробницей горела свеча, единственная во всей церкви, которую некогда освещали тысячи свечей. Рядом, низко склонив голову, замер какой-то человек в белой сутане священника. Мы двинулись к нему, шаги наши гулко отдавались в пустынном здании. Я ощутил, что в воздухе витает легкий аромат: за несколько столетий все здесь насквозь пропиталось ладаном.

Заслышав наши шаги, человек обернулся. То был старик лет пятидесяти, худой и высокий; длинные пряди седых волос обрамляли вытянутое лицо с впалыми щеками. Взгляд, который он метнул на нас, был полон тревоги и испуга. При нашем приближении он сделал несколько шагов назад, словно хотел раствориться в полумраке.

— Мастер Кайтчин? — окликнул я.

— Да. Вы мастер Шардлейк?

Голос бывшего монаха оказался неожиданно высоким и резким.

Он вновь бросил на Барака опасливый взгляд. Должно быть, при первой встрече с монастырским библиотекарем мой помощник, по своему обыкновению, был не слишком любезен.

— Простите, сэр, что я осмелился зажечь свечу, — начал оправдываться Кайтчин. — Я всего лишь… мне стало так горько, когда я увидал гробницу основателя нашего монастыря.

Он поспешно наклонился, загасил свечу пальцами и при этом, судя по исказившей его лицо гримасе боли, чувствительно обжег их.

— Вам ни к чему оправдываться, — пожал я плечами и взглянул на гробницу, украшенную чрезвычайно правдоподобным изображением монаха в доминиканской сутане. Он стоял на коленях, молитвенно сложив руки.

— Приор Райер, — пояснил Кайтчин.

— Понятно. Что ж, перейдем к делу. Я хотел бы осмотреть место, где в прошлом году некий мастер Гриствуд совершил весьма любопытную находку. Вы знаете, что я имею в виду.

— Да, сэр.

Кайтчин судорожно сглотнул. Он по-прежнему выглядел встревоженным.

— Мастер Гриствуд велел мне никому ни слова не говорить об этой находке. Сказал, что я должен молчать даже под пытками или под угрозой смерти. И клянусь вам, я был нем как рыба. Скажите, то, что вчера мне рассказал этот человек, правда? Мастер Гриствуд действительно убит?

— Да, брат.

— Не называйте меня братом: я более не монах. В этой стране не осталось монахов.

— Да, конечно. Простите, это слово сорвалось у меня с языка по привычке.

Я обвел глазами церковь.

— Скажите, это все тоже собираются сносить?

— Слава богу, нет. — Лицо Кайтчина немного просветлело. — Местные жители попросили сохранить хотя бы часть церкви, дабы они могли молиться здесь. Они любят нашу церковь. И сэр Ричард не стал противиться их желанию. «Как видно, Рич решил, что после смерти настоятеля поддержка местных жителей будет ему не лишней», — отметил я про себя.

— Насколько я понимаю, вся эта история началась прошлой осенью, когда служащие Палаты перераспределения принялись разбирать церковный подвал?

— Да, — кивнул Кайтчин. — После того как наш монастырь дал согласие на добровольное уничтожение, люди из Палаты перераспределения явились сюда, дабы описать все наше имущество. Как-то раз ко мне в библиотеку зашел мастер Гриствуд. Он сказал, что в церковном подвале они обнаружили нечто странное, и спросил, не сохранилось ли в библиотеке каких-либо старинных записей, с помощью которых можно понять, что это такое.

— Церковный подвал служил вам хранилищем, не так ли?

— Да, сэр. Он очень просторный, и там в течение столетий хранилось множество всяких вещей. Каких именно, не могу вам сказать, хотя и прослужил здесь библиотекарем двадцать лет. Знаю лишь, что большей частью там складывали вышедший из употребления хлам. Мне редко доводилось спускаться в подвал, клянусь вам.

— Я вам верю, мастер Кайтчин. Прошу вас, продолжайте.

— Я попросил мастера Гриствуда показать мне эту диковинную находку. Он повел меня в церковь. Тогда она еще стояла во всей красе. Неф разрушили позднее, — вздохнул Кайтчин и бросил горестный взгляд на деревянную перегородку.