Я устремил взгляд на север, в сторону Смитфилда, где уже разложили смертельный костер. Я знал, что клубы дыма будут видны на Канцлер-лейн. Для того чтобы сжечь человека заживо, требуется много дров. Трудно превратить живую плоть в пепел.

— Люди слишком охотно смиряются со страданиями, — заметил Барак. — Порой они словно испытывают удовлетворение, ощущая себя жертвами.

— Иногда они просто не в силах противостоять чужой злой воле. И со временем унижение становится для них привычным.

— Возможно, вы правы.

Я внимательно посмотрел на Барака. В голове у меня уже несколько дней вертелась одна идея, но я был отнюдь не уверен в том, что она относится к числу удачных.

— Годфри передал мне все свои дела, да и в моем ведении оставалось несколько исков, — наконец произнес я. — Работы предстоит много и, думаю, вскоре будет еще больше. Склонность, которую жители Лондона питают к сутяжничеству, растет день ото дня.

Одного Скелли мне недостаточно. Мне нужен смышленый помощник, с которым я мог бы обмениваться мыслями и соображениями. Человек, способный производить дознание и выявлять скрытые обстоятельства. Я так полагаю, сейчас вы нигде не служите?

Барак бросил на меня удивленный взгляд. Однако я прекрасно понимал, что удивление это было не вполне искренним. С самых первых мгновений нашей встречи я догадался, что Барака привело сюда отнюдь не только желание поболтать со мной. Скорее всего, в глубине души он ждал подобного предложения.

— Я не собираюсь больше служить сильным мира сего, — пожал плечами Барак. — К тому же в Лондоне каждая собака знает, что я работал на лорда Кромвеля.

— А на меня вы могли бы работать? Вы ведь представляете, в чем заключаются обязанности помощника адвоката?

— Представляю. И думаю, что справлюсь с ними.

— А вы не боитесь оставаться в Лондоне? Ходят слухи, что в Айлингтоне вновь вспыхнула чума.

— В этом городе постоянно чума, — пренебрежительно пожал плечами Барак.

— Должен предупредить, что работа может показаться вам утомительной и скучной. Вам придется привыкнуть к особому слогу, которым составляются деловые бумаги. Отныне вы будете использовать его, а не высмеивать. А еще вы должны научиться не давать воли своим чувствам и неизменно быть вежливым и любезным. Помните, судьи и законники привыкли к уважительному обращению. И прежде всего вам надо отказаться от своей привычки сыпать бранными словами. В качестве помощника адвоката вы уже не сможете величать олухами, болванами и канальями всех, кто вам не по нраву.

— Даже Билкнэпа? — Для такой продувной бестии, так и быть, сделаем исключение. Да, и вам придется обращаться ко мне «сэр».

Барак прикусил губу и сморщил нос, словно последнее мое требование поколебало его решимость. Я не сомневался, что все это чистой воды притворство. За время нашего знакомства я слишком хорошо изучил привычки Барака и теперь едва сдерживал смех.

— Буду счастлив служить вам, сэр, — изрек он наконец.

А потом совершил то, чего не делал никогда прежде, — отвесил мне низкий поклон.

— Превосходно, — кивнул я. — Что ж, идем на Канцлер-лейн. Вернемся к нашим обязанностям и посмотрим, что можно сделать, дабы навести порядок в этом мире. Хотя бы в малой степени.

Мы прошли через Темпл-гарденс. Пред нами тянулась Канцлер-лейн. Вдалеке, в Смитфилде, уже запылал смертельный костер. Река несла свои воды к Лондонскому мосту, где на всеобщее обозрение была выставлена отрубленная голова Кромвеля. А меж Смитфилдом и рекой шумел и волновался город, который, как и всегда, нуждался в правосудии и справедливости.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

К началу лета 1540 года, самого жаркого в XVI веке, над головой Томаса Кромвеля, первого министра при дворе Генриха VIII, сгустились тучи. Прошло восемь лет с тех пор, как король избавился от владычества Рима и провозгласил себя главой церкви. Поначалу он всецело одобрял меры, направленные на проведение церковной реформы. Уничтожение монастырей, осуществленное Кромвелем, принесло королю огромные богатства. Генрих одобрил намерение Кромвеля и его сподвижника, архиепископа Кранмера, запретить во всех церквях проведение богослужений на латыни и приступить к печатанию Библии на английском языке.

Однако к концу 1530-х годов положение изменилось. Присущий Генриху религиозный консерватизм дал о себе знать. Король опасался, что отказ от привычной церковной иерархии может перерасти в попытку изменить классовую структуру общества, как это случилось в некоторых княжествах Германии. Королевские указы 1539 года знаменовали собой определенный поворот вспять в религиозной сфере.

Ситуацию обостряло изолированное положение Англии, оказавшейся в окружении католических государств. Папа настаивал на том, чтобы наиболее крупные из этих держав, Франция и Испания, сплотились и восстановили римский католицизм на охваченном ересью британском острове. Над Англией нависла угроза военного вторжения; огромные суммы тратились на перевооружение армии, строительство кораблей и укрепление южного побережья.