Читаем Темный огонь полностью

— Спасибо за помощь, — сказал Барак, глубоко вздохнул и, сделав над собой усилие, оторвался от стены. — Идем, нам надо переправиться через реку.

— Как бы то ни было, победа осталась за нами, — бросил он, когда мы спускались по ступенькам к воде. — Теперь гнев короля падет на Норфолка, а не на лорда Кромвеля. Эта продувная бестия Норфолк пытался обмануть короля, а такое не прощается.

— Да, но необходимо, чтобы король поверил графу. А теперь, когда Марчмаунт мертв и все улики погибли в пламени, у нас нет никаких доказательств заговора.

— Король допросит Норфолка, и тот все выложит как миленький, — возразил Барак. — А мы непременно схватим Флетчера. К тому же мы и сами можем выступить как свидетели, — присвистнув, заявил он. — Пусть граф попросит короля нас выслушать. Мы уж выложим ему эту историю во всех подробностях.

— Надеюсь, нам не придется держать ответ перед королем, — возразил я. — Даже если король поверит графу, узнав, что греческий огонь безвозвратно утрачен, он придет в ярость.

Барак устремил на меня пытливый взгляд.

— Вы спасли мне жизнь, метнув вазу с греческим огнем в каналью Марчмаунта, — сказал он.

— Я запустил в него первым, что попалось под руку. О последствиях я тогда не думал. И мне вовсе не хотелось, чтобы Марчмаунт погиб такой страшной смертью.

— А если бы Марчмаунт не напал на нас? Вы не стали бы чинить мне препятствий? Позволили бы доставить вазу с греческим огнем графу?

— К чему все эти вопросы, — ответил я, взглянув ему прямо в глаза. — Случилось то, что случилось. И греческого огня у нас больше нет.

Барак погрузился в молчание. Мы наняли лодку, и вскоре волны прилива понесли нас вверх по течению, к Уайтхоллу. Дождь по-прежнему лил как из ведра, вспенивая речную воду. Где-то вдалеке раздавались глухие раскаты грома.

«Стихия огня превратилась в стихию воды», — пришло мне на ум.

Вода неодолимо притягивала мой взор; я с замиранием сердца ожидал, что в волнах вот-вот мелькнет обгорелый труп Марчмаунта. Впрочем, рассудок подсказывал мне, что жалкие останки барристера уже на речном дне и лишь через несколько дней прилив может выбросить их на берег. Я наделся, что матросы, работавшие на Соляной пристани, сумели потушить пожар и огонь не перебросился на соседние здания. К счастью, склад «Пеликан» был не деревянным, а кирпичным.

Съежившись в промокшей насквозь одежде, я наблюдал, как вода струями стекала с голов Барака и лодочника. Взглянув на церковные часы, я с удивлением обнаружил, что уже три. Я вспомнил, что сегодня должен во что бы то ни стало нанести визит Уэнтвортам. До суда над Элизабет остался всего один день. Бедный Джозеф наверняка изнывает от тревоги и нетерпения.

— Любопытно, что имел в виду Норфолк, когда сказал, что они получали помощь, о которой мы даже не догадывались? — внезапно спросил Барак.

— Судя по всему, прежние мои подозрения справедливы, — нахмурившись, сказал я. — Некий осведомитель сообщал заговорщикам обо всех наших делах и планах.

— Но кто он, это осведомитель? Для передачи писем и сообщений я всегда обращался к проверенному человеку. — Барак прикусил губу. — А вот ваш старый мавр немало знал о наших делах.

— Гай тут совершенно ни при чем, — сердито покачал я головой. — Он никогда не станет пособником убийц.

— Даже в том случае, если эти убийцы действуют во имя возвращения власти Папы? — проворчал Барак.

— Можете мне поверить, Гай не станет им помогать в любом случае. Мне известны его убеждения.

— А Джозеф?

— Барак, вы можете себе представить, чтобы такой простодушный малый, как Джозеф Уэнтворт, действовал как тайный соглядатай? К тому же он убежденный сторонник Реформации.

— Но кто тогда? Грей?

— Грей служит Кромвелю уже пятнадцать лет.

— А кого вы подозреваете?

— Никого. Откровенно говоря, я в полной растерянности.

Лодка причалила у ступеней Уайтхолла. Пока я расплачивался с лодочником, Барак показал одному из стражников печать графа, и нас пропустили на лестницу, ведущую во дворец. Поднимаясь по ступеням, я сильно запыхался; перед глазами у меня плясали светящиеся белые точки, и, добравшись наконец до вершины, я остановился в полном изнеможении. Барак тоже с трудом переводил дух. Взглянув на величественные здания, смутно вырисовывавшиеся за сплошной пеленой дождя, я вздрогнул; теперь, когда я промок насквозь, меня била дрожь. Барак побрел в сторону дворца, и я, едва передвигая ноги, последовал за ним.

Мы в очередной раз прошли через галерею Уединения и оказались в апартаментах Кромвеля. Стражник пропустил нас в приемную, где за столом восседал Грей, по обыкновению, просматривавший бумаги. Ему помогал какой-то клерк. Оба с недоумением воззрились на нашу мокрую грязную одежду.

— Мастер Грей, мы должны немедленно поговорить с лордом Кромвелем, — заявил я. — Дело не терпит отлагательств.

После минутного колебания Грей сделал клерку знак уйти. Потом, в волнении всплескивая пухлыми руками, встал из-за стола и подошел к нам.

— Ради бога, что случилось, мастер Шардлейк? Барак, вы ранены…