Читаем Темный огонь полностью

— Вам придется отправиться в дом леди Онор одному.

— Ничего страшного. Сейчас еще светло.

— Сегодня вечером мне хотелось бы отыскать пивную, в которой Билкнэп встречался с моим отчимом. Займусь этим, пока вы будете пировать в приятном обществе.

— Одобряю ваше намерение.

— Может, сегодня ночью нам все-таки стоит заняться колодцем? Ведь званый обед вряд ли затянется слишком долго.

Я покачал головой.

— Боюсь, после обеда я так устану, что у меня останется одно желание — завалиться в постель. В моем возрасте приходится щадить себя, Барак, — раздраженно добавил я. — Кстати, а вам сколько лет?

— В августе будет двадцать восемь. Послушайте, я что-то совсем запутался. Я понимаю, что кто-то организовал убийство братьев Гриствудов для того, чтобы завладеть найденной ими формулой. Возможно, злоумышленники рассчитывают продать ее врагам Англии, когда шум вокруг убийства уляжется. Но зачем понадобилось убивать Кайтчина или литейщика Лейтона? Они что, убивают всех, кто хоть как-то связан с греческим огнем?

— Полагаю, Лейтона они убили для того, чтобы завладеть аппаратом. Мы уже имели возможность убедиться, что человеческая жизнь не имеет для них никакой цены.

— Они и вас пытались убить. Похоже, им не нравится, что вы занимаетесь этим делом.

Я нахмурился. — Хотел бы я знать, чего они больше всего опасаются. Того, что открою, кто стоит за всем этим, ктонанял убийц? Или же того, что я узнаю секрет греческого огня? Судя по всему, кто-то похитил книги из библиотеки, чтобы не дать мне приблизиться к разгадке.

Глаза Барака расширились от удивления.

— Неужели вы по-прежнему думаете, что греческий огонь — это всего лишь выдумка мошенников? После всего, что мы видели и слышали?

— И все же что-то здесь не так. Я должен непременно сходить в Гилдхолл, взять в тамошней библиотеке те книги, что исчезли из Линкольнс-Инна.

Я в задумчивости провел руками по волосам.

— Господи боже, страшно подумать, сколько мне еще предстоит сделать.

— Я вижу, вы возлагаете на эти старые книги большие надежды, — заметил Барак. — Итак, сейчас у нас четверо подозреваемых, — добавил он со вздохом. — Билкнэп и его покровитель Рич. Марчмаунт. И несравненная леди Онор. Полагаю, сегодня вечером вам наконец удастся как следует ее расспросить.

— Постараюсь, — бросил я. — Но у меня нет никакой уверенности в том, что моя попытка окажется удачной.

— Вы слишком уж церемонитесь с этой знатной дамой, — с насмешливой ухмылкой изрек Барак. — Стоит вам увидеть ее прекрасные глаза, так и начинаете таять.

— Зато вас трудно упрекнуть в излишней любезности, — отрезал я. — А я сызмальства привык разговаривать с дамами вежливо. И хотя леди Онор, бесспорно, очень привлекательна, я отлично сознаю, что она не моего поля ягода.

Сказав это, я внимательно взглянул на Барака. Впервые явившись в мой дом, он упомянул об ожидающем его свидании со сговорчивой подружкой. Но с тех пор ни разу не заводил разговора о любовных делах. Я не имел даже отдаленного представления о том, сколько женщин было в его жизни. Интуиция подсказывала мне, что достаточно. Впрочем, в последнее время страх перед французской болезнью сделал многих более разборчивыми в связях.

Барак растянулся на постели.

— Билкнэп и Рич, Марчмаунт и леди Онор, — повторил он. — Кто-то из них нанял убийц. Кто-то из них пытается обмануть графа. А может, и у всех рыльце в пушку. Я все больше убеждаюсь в том, что честь и благородство — это добродетели, которые приписывают представителям высшего сословия совершенно незаслуженно.

Я пожал плечами:

— Тем не менее мне всегда казалось, что человек должен стремиться вверх по общественной лестнице. Возможно, со временем мне придется убедиться, что эта цель не стоит потраченных на нее усилий. Многие мечты рассыпаются в пыль, когда приблизишься к их достижению. И в нашем изменчивом мире ни в чем нельзя быть уверенным.

— И все же даже в нашем изменчивом мире кое-что сохраняется на долгие годы, — возразил Барак, и по лицу его скользнула лукавая улыбка. — Помните, я обещал показать вам такую вещь?

— О чем вы?

Барак сел и расстегнул рубашку. На его широкой груди блеснул какой-то золотой предмет, висевший на цепочке. Я разглядел, что это не крест, скорее нечто, формой напоминавшее маленький цилиндр. Барак снял цепочку через голову и протянул мне медальон.

— Поглядите.

Я принялся внимательно разглядывать диковинный талисман. Поверхность цилиндра некогда была покрыта тончайшей гравировкой, однако со временем она почти стерлась. — В семье моего отца этот талисман передается из поколения в поколение, — сообщил Барак. — Считается, что он как-то связан с иудейской религией. Мой отец называет его «мезуза». Я его никогда не снимаю. Мне кажется, он приносит удачу, — добавил Барак, пожав плечами.

— Работа на редкость искусная. Полагаю, это очень старинная вещь.

— Евреи подвергались гонениям в течение нескольких столетий, так ведь? Возможно, кто-то из тех, кто принял крещение, сохранил этот медальон и передал своим потомкам. Так что мне он служит напоминанием о предках.