— Ваш молодой товарищ не отличается любезными манерами, брат Шардлейк, — заметил он. — Вы сослужите ему добрую службу, преподав несколько уроков этикета. Возможно, вам самому хороший урок тоже пойдет на пользу.

Выдержать пронзительный взгляд Рича было непросто, однако я призвал на помощь все свое самообладание.

— Мне очень жаль, сэр Ричард, но, увы, я не понимаю, что вы имеете в виду, — ответил я, стараясь говорить как можно хладнокровнее.

— Вы совершили ошибку, ввязавшись в дело, которое находится выше вашего разумения. С вашей стороны было бы куда разумнее помогать мелким фермерам разрешать споры из-за выгонов и огородов.

— О каком деле вы говорите, сэр Ричард?

— Вы прекрасно знаете, о каком, — процедил Рич. — Не стоит делать вид, что вы глупее, чем в действительности. Позвольте мне дать вам добрый совет, брат Шардлейк. Не суйтесь куда не надо. Иначе вам придется горько об этом пожалеть.

С этими словами Рич резко повернулся и удалился прочь. Мы с Бараком молча смотрели ему вслед.

— Он все знает, — осевшим от волнения голосом нарушил молчание Барак. — Он знает о греческом огне.

— Но откуда он мог узнать?

— Понятия не имею. Тем не менее ему все известно. По-моему, его намеки были достаточно откровенны. Возможно, ему обо всем рассказал сам Гриствуд.

— Да, слова Рича нельзя расценить иначе, как откровенную угрозу, — нахмурившись, пробормотал я. — Но, угрожая мне, он угрожает Кромвелю.

— Может быть, он не знает, насколько граф заинтересован в этом деле.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Рич и Билкнэп явно связаны. Стоило Билкнэпу исчезнуть, к нам подошел Рич. И в тот день, когда мы узнавали о Кайтчине в Палате перераспределения, Билкнэп явно выполнял какие-то поручения Рича.

— Да, скорее всего, Билкнэп находится под покровительством Рича, — поджал губы Барак. — Мы должны поставить графа в известность об этом.

— Господи боже, только Рича нам и не хватало! — с горечью воскликнул я.

Кто-то, прокладывая путь в толпе, ощутимо двинул меня локтем, и я раздраженно добавил:

— Надо уносить отсюда ноги. Нам пора в Лотбири.

ГЛАВА 20

Желающих перебраться через реку по-прежнему было множество, и нам снова пришлось довольно долго ждать, пока один из перевозчиков освободится.

— Вы и вправду думаете, что этот шельмец Билкнэп подкупил судью? — облокотившись на парапет, спросил Барак.

— Утверждать с уверенностью не могу, но, судя по всему, так оно и было. Хеслоп пользуется скверной репутацией.

— Вы уверены, что выиграете, если иск передадут в суд лорд-канцлера?

— Я ни в чем не уверен. Однако надеюсь на победу. В суде лорд-канцлера самым тщательным образом разберут все обстоятельства дела. Но одному Богу известно, когда дело дойдет до слушания. Эта каналья Билкнэп прав — в суде лорд-канцлера не спешат с рассмотрением исков, да и слушания постоянно откладываются. Кстати, я назвал свою лошадь Канцлером именно потому, что это славное животное тоже не имеет привычки спешить, — с улыбкой заметил я и добавил серьезным тоном: — Сейчас ваша задача — найти хотя бы нескольких лжесвидетелей из тех, кого подговорил Билкнэп. Мы предложим им награду и, если лорд Кромвель даст на это согласие, оставим совершенное ими преступление без всяких последствий. Я уже говорил: нам необходим веский козырь против Билкнэпа. Особенно если за ним действительно стоит Рич.

— Я непременно найду этих олухов-свидетелей, — пообещал Барак и взглянул мне прямо в глаза. — Но к отчиму я обращаться не буду. Я даже не знаю, где они с матерью сейчас живут. Да если и знал бы, никогда не переступил бы их порога. Этого я не могу сделать даже ради графа.

— Вот как? А я думал, ваша преданность графу безгранична.

В глазах Барака мелькнула печаль.

— Я любил своего отца, хотя от него вечно разило дерьмом. За незавидную работу золотаря он взялся сразу после моего рождения — иначе ему было бы не поднять меня на ноги. Конечно, моя мать была очень недовольна, что муж ее занимается таким малопочтенным ремеслом, и вечно пилила беднягу. А когда мне было двенадцать, отец умер.

Я кивнул, весьма заинтересованный рассказом Барака. Впервые мой заносчивый и нелюбезный помощник пустился в подобные откровения.

— Чтобы свести концы с концами, мы много лет подряд держали жильца, поверенного по имени Кении. Он занимал лучшую часть дома, а мы ютились в двух комнатах. Как и все представители вашего сословия, он был мастер молоть языком, и мать моя смотрела на него с восхищением. К тому же он стоял выше ее на общественной лестнице. — Лицо Барака исказилось от отвращения, когда он говорил об этом Кении. — Так вот, через неделю после смерти отца матушка моя вышла замуж за этого краснобая. Отец, как говорится, и остыть не успел. Знаете, что она мне сказала? В точности то же самое, что сказали вы, поговорив с милейшей мистрис Гриствуд: «Бедная вдова должна сама о себе позаботиться». — Полагаю, у вашей матушки не было другого выхода.