— Ладно, бывайте живы-здоровы, товарищ лейтенант, – пробормотал Серега.

Курьеры в молчании вернулись к машине.

— Разворачивай! – скомандовал уполномоченный. – Возвращаемся.

— В Ницу не поеду, – с мрачным торжеством заявил Греслиньш. – Бензина в обрез. Если опять вокруг катить, встану с пустым баком.

— Видимо, сейчас нам в город надо. Там доложим. Или нас загрузят-заправят, или пошлют еще кого, – предположил Янис.

— Наверное, так разумнее, – признал Серега.

Полезли в кузов, водитель радостно разворачивался. Машину нагоняли, накрывали волны дыма – вонючая горящая резина, краска, бензин, что-то еще…

— Как же так… — прошептал, покашливая, Серега. – Это что, хитрость какая-то? Уловка? Десятки же самолетов. Это же «чайки» – отличный истребитель, у нас ребята из аэроклуба их так нахваливали.

— Не знаю. Смотреть странно, даже дико, – честно признался Янис.

— Ну. И вот как так?

— Э…

— Именно. Вот тут иначе и не скажешь, тут ты прав, – москвич в сердцах сплюнул за борт.

— Я «э» тяну, потому что с языка на язык перевожу. Я все ж по-русски не привык, – пояснил Янис.

— Брось, я не на твое «э» плююсь, а вообще. Что-то не идет у нас дело. Совсем. Аэродромы, патроны, да еще жрать хочется…

Янис вытащил из кармана завернутые в обрывок газеты карамельки.

— Вот это верно. Запас провизии, пусть символический, но есть! – слегка воспрял духом уполномоченный.

— Тетя Эльза сунула, когда я уходил.

— Хороший человек твоя тетя. Ничего, справимся.

Рот наполнился сладкой слюной, действительно стало как-то полегче. Да и разгромленный аэродром отдалился, дымность осталась позади. Вывернули на основную дорогу, водителя торопить не надо было. Скоро поворот на город.

Янис попытался догадаться, что курьерам скажут, но тут грузовичок резко затормозил.

— Тьфу, маму вашего Греслиньша, я чуть конфетой не подавился, – не по-комсомольски заворчал москвич, вскакивая. – Ян, гляди!

Поперек дороги лежало рухнувшее дерево, не слишком толстое, но сходу колесами не перескочишь. Может, бомбой повалило, а может и не бомбой.

— Серый, присядь, не торчи! – Янис дернул товарища за штаны.

— Это верно, а то как в тире хлопнут, – москвич присел, щелкнул затвором винтовки. – Эй, Греслиньш?

В кабине молчали, лишь тихо урчал двигатель «фордика».

— Греслиньш, ты живой? Объехать можешь?

— Куда? Там кювет глубокий. Застрять хотите? – неожиданно сипло ответил водитель.

Янис вздохнул:

— Я спрыгну, попробую ствол сдвинуть.

Стоило сделать несколько шагов, как словно в полном одиночестве остался. Лес слева – собственно, не лес, а так, рощица – казался недобрым и полным затаившихся людей. Ожидая выстрела или окрика, Янис ухватился за ветвь. Липа поддалась, но с трудом. Увесистая, да еще, видимо, комлем за пень цепляется. Точно, срубили… Пришлось крякнуть, поднажать.

— Сейчас помогу, – неслышно ступая своими спортивными потрепанными тапками, подошел Серега. Косясь на лес и неловко держа винтовку, ухватился за другой сук. Напряглись, сдвинули-поволокли к кювету, листва с шуршанием мела дорогу.

— Хорош!

Грузовичок миновал освободившейся проезд и внезапно газанул.

Янис в некотором ошеломлении смотрел на стремительно удаляющийся «форд». Москвич упал на колено, вскинул винтовку, прицелился…

— Не надо! – пискнул перепуганный Выру-средний. – Убьешь!

— Я так, пугнуть гада. Вообще-то, все равно не попаду, да и права приговор выносить, у меня нет. Хотя, может и есть? – засомневался Серега.

Янис ткнул его в бок – торчать на сомнительном месте уж точно не следовало.

Хорошенько пробежались по дороге, замедлили ход, порядком взмокшие. Звук мотора «фордика» давно стих, щебетали в кустах ночные птицы. Возвращаться гад Греслиньш явно не думал, наврет что-нибудь на заводе, да и все. «Потерялись», глупые же парни, не местные.

— Морду предателю набьем, – пообещал Серега. – Ладно, могло быть хуже. Из кустов могли пальнуть, да и вообще… А так лето, птички, прогуляемся малость.

Янис кивнул. За щекой неспешно таяла конфета. Господи, какое же непредсказуемое дело – война! Не успеешь дожевать, всё трижды поменяется.

Глава 4

зМатериалы Отдела «К» (фрагменты)

Ситуация 23.06.41

Ночь-утро

Батальон училища ПВО – три роты, 523 человека – еще днем начал выдвижение. Первой рубеж вдоль канала заняла 2-я рота (пулеметчики-зенитчики). Поздно вечером рядом расположилась 3-я рота (прожектористы и связисты). 1-я рота (зенитчики-артиллеристы) находилась в резерве начальника училища и на позиции прибыла последней. Курсанты расположились цепочкой вдоль канала вправо от центрального форта и до железнодорожной линии.

Целесообразность столь поспешного вывода курсантского батальона на позиции вызывает вопросы. Училище ждало приказа на следование к новому месту обучения. По сути, училище ПВО – элита, одни из самых образованных, культурных и ответственных людей страны. Учитывая, что должности командиров рот, взводов заняли лучшие преподаватели, уход в стрелковый бой училища – катастрофа, без всякого преувеличения. Есть искушение обвинить в этом начальника училища, но, едва ли дело только в его личных качествах.

< >