– Уверен, что ты без труда восстановишь тело «носителя», Балрух. – Затем перевел взгляд на чернокожего эволоида и добавил: – Я не встречал эволоида с более сильной волей, чем у тебя. Твоя воля способна творить настоящие чудеса.

– Оживить мертвое тело и сделать его пригодным для работы – задача сложная даже для меня, – проговорил Балрух своим странным, лишенным всякого намека на эмоции голосом.

– Знаю. – Атон улыбнулся лучезарной ангельской улыбкой. – Но ты справишься.

Он открыл рот, и виноградина, до сих пор неподвижно висевшая в воздухе, плавно опустилась ему на язык.

14

Мотор самолета гудел ровно и монотонно. Два сержанта из службы сопровождения зевали и старались не смотреть на страшный груз, который они перевозили. Деревянный гроб, запаянный в цинк и помещенный в тяжелый деревянный короб с опилками. Двести килограммов смерти и горя.

– У меня дядьку в таком же привезли из Афгана, – сообщил один из сержантов, тощий, с сонным, бледным лицом, другому, коренастому и розовощекому. – В восемьдесят восьмом. Всего за год до окончания войны.

– Да, – неопределенно проговорил румяный сержант. – Хреново.

Тощий усмехнулся:

– Ничего. Главное, чтобы нас с тобой в таких же не привезли. За казенный счет.

Розовощекий сержант посмотрел на своего напарника недовольным взглядом.

– Не трепись, а то накличешь.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – трижды сплюнул через правое плечо тощий сержант.

– Через левое надо было, – хмуро проговорил розовощекий.

– Да ладно.

Оба снова замолчали.

– Жалко капитана. Погиб бы от пули – было бы не так обидно.

– Да уж.

Оба снова посмотрели на гроб и поежились. Капитан Савостьянов, лежащий в гробу, умер от болевого шока после того, как ему в лицо плеснули кислотой. Смерть была страшная и дикая. Ходили слухи, что капитан Савостьянов изнасиловал и заколол ножом девушку из аула Девкар-Гулар. Так это или не так – неизвестно, а только кислотой ему в лицо плеснула пожилая женщина, которая вполне могла приходиться этой «гипотетической» девушке матерью или старшей сестрой.

Допросить виновницу не удалось – солдаты, следовавшие за капитаном, выпустили в нее из своих «АК-74» два десятка пуль и фактически разорвали ее тело в клочья.

Тощий сержант отвел взгляд от груза-200, посмотрел на розовощекого и спросил, понизив голос:

– Как думаешь, это правда?

– Что? – нахмурился румяный.

– Что он ту девку… ну, ты понимаешь.

Румяный пожал плечами:

– Понятия не имею.

Тощий помолчал немного, а затем философски изрек:

– Н-да, страшная смерть. Знаешь, у меня батя попал в бетономешалку. Давно, лет пятнадцать назад.

– По пьяни, что ли?

– Угу. Тоже хоронили в закрытом гробу.

– Мать, поди, убивалась.

– Да нет. Мать померла от инфаркта еще года за полтора до этого. Вот отец и запил. Любил ее очень.

– Ясно. Сочувствую.

Тощий сержант вздохнул и кивнул, как бы принимая соболезнование товарища.

Полет длился уже полтора часа, и, утомившись, сержанты стали клевать носами. И вдруг тощий сержант встрепенулся. Тревожно повел головой и хрипло спросил:

– Братан, ты слышал?

– Чего? – поднял голову розовощекий сержант.

Тощий наморщил лоб и озадаченно проговорил:

– Какой-то шум… Будто скребется кто.

Румяный несколько секунд прислушивался, затем пожал плечами и спросил:

– Да нет, не слыхать. Наверно, тебе показалось.

– Да… Наверное.

Тощий сержант вздохнул и снова опустил голову.

– Мерещится всякая дрянь… – недовольно пробормотал он.

Однако через несколько секунд оба сержанта снова вскинули головы. На этот раз они оба услышали странный звук. Будто кто-то поскреб ножом об доску.

– Теперь слышал? – хрипло прошептал тощий сержант.

Розовощекий кивнул:

– Да.

Скрежещущий звук снова повторился. Тощий уставился на ящик. Сглотнул слюну и вымолвил:

– Будто бы из ящика, а?

Розовощекий тоже посмотрел на ящик. Нахмурился и отчеканил:

– Быть того не может.

– Да точно тебе говорю – из ящика!

Розовощекий сдвинул камуфляжную кепку набок и поскреб в затылке.

– Может, мыши? – рассеянно произнес он.

– Какие, к черту, мыши? Это же груз «двести!» – Тощий отстегнул страховочный ремень и поднялся с кресла. – Надо послушать поближе.

Он прошел три шага, отделяющие его от деревянного ящика, наклонился и прижал ухо к толстой доске.

– Ну? – нетерпеливо спросил розовощекий сержант. – Что-нибудь слышишь?

– Вроде тихо. Хотя…

Лицо тощего сержанта дернулось, словно через него пропустили электрический ток, а сам сержант резко отпрянул от огромного ящика. И вдруг раздался страшный треск, деревянная панель ящика вместе с торчащими из нее гвоздями вылетела с такой скоростью, словно по ней ударили изнутри молотом. Опилки посыпались на пол, а в следующее мгновение перепуганные сержанты увидели руку. Иссеченная ссадинами, с белыми, чрезвычайно крепкими на вид ногтями.

Рука помедлила лишь долю секунды, а затем схватила тощего сержанта за плечо и резко рванула на себя. Сержант ударился головой об угол ящика и рухнул на пол с расколотой височной костью.