– …С житейской точки зрения это означает следующее: путешествия во времени возможны, ход истории изменить тоже возможно, но не очень существенно. Помните, как в знаменитом рассказе Брэдбери путешественник, попавший в прошлое, наступил случайно на бабочку, а в результате в его времени к власти пришел другой президент. Да, с точки зрения математической теории, наступить на бабочку будет возможно, но это окажется совсем не та бабочка, которая способна привести к описываемым изменениям. То же самое, если вы отправитесь в прошлое с намерением убить собственного дедушку. В самый последний момент обязательно что-то произойдет, что не позволит воплотить это намерение в жизнь.

Юля взяла пульт и промотала немного вперед. Снова нажала на воспроизведение. На этот раз с экрана телевизора вещал другой ученый, смуглый и седовласый.

– Знаменитый физик Лев Ландау как-то заметил: если вам говорят про чудо, то вашей первой реакцией должно стать – «это чушь»! На мой взгляд, чудеса все же существуют. Это те явления, которые в принципе можно объяснить с научной точки зрении, но сделать это пока не удается. Например, если взять биомолекулу, которая состоит из атомов, связанных определенными силами, растянуть ее и отпустить, то она вернется в свое первоначальное состояние. Мы состоим из таких молекул, а каким образом они находят это состояние, сейчас пока не удается выяснить. И, на мой взгляд, это – истинное чудо. Полет в космос – тоже чудо. Потому что сто лет назад было невозможно представить, что человек полетит в космос. Если бы у меня был сын и он спросил бы у меня совета, я бы ему сказал: верь в чудеса, сынок. Иногда они происходят.

Переливчатый перезвон дверного звонка заставил Юлю вздрогнуть. Неожиданно в душе у нее, где-то на самых отдаленных задворках, в самых тайных изгибах, появилось нехорошее, дурное, жутковатое предчувствие. Однако Юля сумела взять себя в руки.

Она встала с дивана и пошла к двери. Возле двери остановилась и потихоньку посмотрела в глазок. В подъезде было темно, и она не разглядела ничего, кроме темного силуэта.

В дверь опять позвонили.

– Кто там? – громко спросила Юля.

– Я! – ответил из-за двери мужской голос.

– Егор?

– Да!

Сердце Юли учащенно забилось. «Открывать – не открывать?» Но рука ее уже потянулась к замку. Щелчок. Еще один. Нога, обутая в тяжелый ботинок, пнула по двери с той стороны, и дверь распахнулась настежь.

В прихожую ввалились трое парней. Тот, что шел первым, – рослый, плечистый, в черных очках и белой пижонской кепке, – подскочил к Юле и сшиб ее с ног ударом кулака.

– Помнишь нас? – громко спросил он, осклабив щербатый рот в хищной, злобной усмешке.

Юля, морщась от боли, потянулась за мобильным телефоном, упавшим на пол. Верзила в белой кепке шагнул вперед, вдребезги раздавил каблуком мобильник, а затем нагнулся и коротко, без размаха ударил Юлю ладонью по губам. Голова девушки мотнулась в сторону, и она снова упала на спину.

Верзила усмехнулся и проговорил:

– В прошлый раз мы не закончили. Закончим сейчас.

Он опустил руки к джинсам и, глядя на Юлю черными слепыми стеклами очков, стал неторопливо расстегивать ремень.

– Бугор, – негромко окликнул главаря один из двух его спутников. – Не стоит этого делать. У нас слишком мало времени.

Верзила в белой кепке остановился и небрежно спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Надо ее изуродовать. Это быстро. А для телки уродливая харя хуже смерти.

Верзила в белой кепке усмехнулся.

– Соображаешь, – похвалил он, убрал руки от ремня и достал из кармана куртки нож. – Я перережу тебе лицевой нерв. И ты на всю жизнь останешься уродкой.

Он выщелкнул из ножа лезвие и шагнул к лежащей на полу девушке.

11

Егор Волков поднял руку и посмотрел на часы.

– Ну? – спросил Быков, держа руки на руле своей старенькой «Мазды». – И долго нам тут еще торчать?

– А чем тебе не нравится? Прекрасный двор, много деревьев, детишки в песочницах, мамы с колясками. Там, откуда я прибыл, любой из людей отдал бы полжизни за то, чтобы хоть раз увидеть это.

Быков оглядел дворик, хмыкнул и проговорил:

– Могу себе представить, в какую кошмарную дыру вы превратили планету, если готовы радоваться такой ерунде.

Они помолчали, глядя на пожелтевшую, но все еще густую листву деревьев, которую шевелил и раскачивал прохладный северо-восточный ветер.

– Чего мы все-таки ждем? – спросил Быков после паузы.

– Я дал ей номер твоего телефона. Я чувствую, что она позвонит.

– Чувствует он, – проворчал Быков. – Каким местом, хотел бы я знать?

– Сердцем, – коротко ответил Волчок.

Толстяк хмыкнул:

– Ну, если только так. – Он немного помолчал, о чем-то раздумывая, потом поскреб ногтями широкую переносицу и с сомнением проговорил: – Она вроде не похожа на дуру.

– А я разве сказал, что она дура?

– Только дура может купиться на историю о пришельце из будущего.

– Правда? – Волчок прищурил желтоватые глаза. – Но ты ведь тоже купился.