– Уходим! – крикнул Егор, вскочил с диванчика, схватил толстяка за шиворот и рывком поднял его на ноги.

А в зале тем временем началось черт знает что. Стены дрожали, как в лихорадке, столы взмывали вверх и падали на пол под вопли перепуганных людей.

– В машину! Быстро!

Егор потащил ошалевшего Быкова к двери. Дорога до машины заняла у них десять секунд.

– Я поведу! – крикнул Волчок и прыгнул на водительское сиденье.

Толстяк Быков не спорил. Он чрезвычайно резво для человека такой комплекции забрался в машину, захлопнул дверцу и хрипло буркнул:

– Погнали!

Они понеслись по Тверской, а за спиной у них творился настоящий ад. Все потонуло в оглушительном грохоте и облаках пыли. Земля поднималась дыбом, сбрасывая с себя дома. Куски лопнувшего асфальта и стекол метались в воздухе, словно осколки бомб, фонарные столбы гигантскими стрелами летали от дома к дому.

– Куда мы едем?! – крикнул Быков, перекрывая грохот.

– Подальше отсюда! – заорал в ответ Волчок, лавируя между машинами.

Силовая волна настигла их «Мазду», взметнула ее в воздух и завертела в смерче. Секунд десять продолжался этот безумный полет, а затем машина грохнулась на землю.

Егор открыл помятую дверцу и вывалился наружу. В голове у Волчка помутилось, и его шумно вырвало прямо на брусчатку.

– Быков… – хрипло позвал он, вытирая рукавом пиджака мокрые губы. – Быков!

Что-то громко стукнуло, а вслед за тем толстяк с трудом проговорил:

– Да… Я здесь…

Волчок поднялся на ноги, пошатываясь, обошел «Мазду» и помог Быкову подняться. Они стояли на пустой Красной площади, а повсюду, со всех сторон, творилось настоящее светопреставление. Земля встала на дыбы, черный, задымленный воздух был пронизан всполохами молний.

Некоторое время Красная площадь оставалась крошечным оазисом спокойствия в океане взбесившейся материи, словно ее отделяла от остального мира невидимая стена, но затем бурая Кремлевская стена вдруг завибрировала, и в одном месте из нее со свистом вылетел кирпич.

– Что происходит?! – крикнул Быков, изумленно глядя по сторонам.

– Эволоиды! – ответил Егор. – Это их почерк!

– Как же они это делают?! Почему реальность выглядит так дико?

– Потому что это не реальность! Пригнись!

Еще один кирпич просвистел у Егора и Быкова над головой, вылетев, как пробка из бутылки, из лопнувшей Кремлевской стены.

– Реальности больше нет! – крикнул Волчок. – Мы с тобой во сне!

– В чьем сне?!

– В моем! Или в твоем! Но скорее всего, этот сон снится нам обоим!

Из дыр в Кремлевской стене вырвались клубки черного дыма. Дым этот вытек из пробоин в красной кладке и стал быстро оформляться в фигуры. И вот уже призрачные создания, сотканные из жаркого, дрожащего дыма, стремительно обретая контуры и детали, стали окружать Волчка и Быкова, подступая к ним все ближе и ближе.

– Что нам делать?! – крикнул, перекрывая грохот и гул, Быков.

Волчок не ответил. Он закрыл глаза, досчитал до пяти, пытаясь успокоиться, а затем сказал себе:

«Это все не по-настоящему. Эти бредовые картины наслали на нас эволоиды. Сейчас я открою глаза – и все это закончится. Раз. Два. Три».

Волчок открыл глаза.

Они по-прежнему сидели за столиком «Макдоналдса». Толстяк Быков тряхнул головой, обескураженно посмотрел на Егора и пробасил дрожащим от волнения голосом:

– Ты видел то же, что и я?

– Если ты про оживших соцгероев, выкарабкавшихся из Кремлевской стены, и про свихнувшийся город, то да.

Быков дрожащей рукой взял стакан и залпом допил холодную кока-колу. Затем поставил стакан на стол, посмотрел Волчку в глаза и спросил:

– Что это было?

– Сон. Иллюзия. Видимость. Некоторые эволоиды способны насылать видения. Видимо, один их них – здесь.

Быков опасливо огляделся.

– Где – «здесь»? – тихо спросил он.

– Где-нибудь поблизости. – Волчок вздохнул и хмуро произнес: – Они теперь всегда будут поблизости. Пора уносить отсюда ноги, Федор. Кстати, ты живешь один?

– Да, – растерянно прогудел толстяк.

– Тогда поедем к тебе.

– Ко мне?

– Да, дружище, к тебе. В моей квартире наверняка засада. Нам нужно собраться с мыслями и придумать, что делать дальше. Идем!

Волчок вытер рот салфеткой, скомкал ее и швырнул на поднос. Потом поднялся с диванчика и первым двинулся к выходу.

5

Квартира Быкова оказалась угловой, двухкомнатной «сталинкой» с высоченными потолками и стенами, которые нуждались в капитальном ремонте. Обставлена довольно скупо, зато на стенах висели пейзажи, написанные маслом, в лепных, золоченых рамах.

– Это от дедули, – объяснил Быков, увидев, с каким интересом Волчок разглядывает картины. – Он у меня был художником. Не возражаешь, если я включу музыку?

Волчок не возражал. Быков вставил в проигрыватель сверкающий компакт-диск и нажал на кнопку воспроизведения.

Некоторое время Волчок молча слушал льющиеся из колонок торжественные, умиротворенно-созерцательные звуки, удивляясь тому, какое необычное воздействие они на него оказывают, а затем спросил:

– Что это?

– Йозеф Гайдн, – ответил Быков. – Соната ми-минор. Нравится?

– Да. Очень.

– В вашем времени люди знают Гайдна?

Волчок качнул головой:

– Не уверен.