Читаем Темный Берег полностью

— Гнилушка, Щипок, Гроздь, Череп, Тупица, Малыш Льюк, Нетто, Пёс, Борона и Дудочник. Все Храбрецы — кроме нас с тобой. Все — кроме нас с тобой — мертвы.

Океан бормотал вдали за сияющими отмелями, где отступал прилив, и Ромат снова замигал. Перед ним стоял Врэт. улыбаясь зловещей полуулыбкой.

— Встань, Ромат! — бухнул Врэт голосом, который не мог поместиться в этом тщедушном теле. С лежащих в темноте дюн поднялись ужасающие силуэты людей-ящеров — крупнее людей. Зашипело хриплое дыхание, на всех соседних дюнах и на седловинах между ними восстали змеедемоны, ожидая команды хозяина.

Ромат выпрямился, стараясь не делать резких движений, чтобы не раздражать ящеров.

— Посмотрим же, что сотворили мы! — прогремел Врэт, и его тщедушное тело покрылось панцирем, черным, как у жука, а на закраинах и крючьях пластин сверкал свет звёзд. — Летим!

Ромат вскрикнул, подхваченный магнетическим ветром, уносимый вверх в бездонную чёрную ночь. Со всех сторон парили змеедемоны, а рядом с ним обсидиановым воплощением смерти — Властелин Тьмы.

— Держись поближе, — предупредила чёрная фигура. — Только моё волшебство держит тебя в воздухе.

Гномочеловек отвернулся, не в силах выдержать огненного взгляда из-под клобука Худр'Вра. Внизу лежали Рифовые Острова Нхэта в кольцах прибоя. Клочья облаков частично застилали болотистые долины рек, а в их разрывах чёрными артериями блестели нити соединяющих болота ручьёв. Это было Озеро Гоблинов, и Ромат был рад, что не видит демонических вспышек прудов, озёр, ручьёв, болот и разливов, куда прилетают умирать драконы — их огромные трупы озаряются фосфоресцирующим светом гигантских многоножек и огненных змей.

Земля ушла назад, и они понеслись над равниной моря к ладони зари. Ромат расставил руки и ноги, будто ловя ветер, глаза слезились от потоков воздуха и яркого рассвета, и он смотрел, поражённый, на Властелина Тьмы и его свиту змеедемонов. Они висели между розовыми облаками черным кошмаром, летящим в лицо нового дня.

Наконец из океана поднялись известковые берега и сплетения джунглей Илвра. Утреннее солнце ярко сияло сквозь облачные гряды, внизу пролетал огромный мир зелени. Серебряные нити водопадов очерчивали нефритовые утёсы и питали раскидистые ветвящиеся реки. В середине этого буйства зелени возвышалась обугленная гора. Из-под неё рвались струи пара и расходились от удара чёрные полосы.

Это был Арвар Одол. Руины сожжённого города врезались глубоко в землю, из них сочился сернистый дым и нимбом висел над местом катастрофы. В обугленных развалинах шарили собаки-падальщики и летали чёрными мыслями вороны, пируя на мертвецах, которых не унёс ночной прилив.

Летящая кавалькада приземлилась на скошенной вершине, где плясали и вертелись в жёлтом дыму мотыльки сажи. Ромат задохнулся от горелой вони, и Властелин Тьмы рассмеялся громовым смехом.

— Запах мести, Ромат! Вонь мёртвых врагов!

Худр'Вра озирал опустошения, расставив руки в крючковатой броне, будто хотел обхватить в железных объятиях весь дымящийся погребальный костёр.

Ромат прихлопнул горсть мух и нервно оглянулся на армию змеедемонов, усевшихся на обожжённых и покоробленных трубах и блоках. В крошечных глазках не было и намёка на разум, но текучие движения были точны, собранные позы выдавали разумность хищников.

— Я раздавлю весь Ирт, — объявил Худр'Вра, — и построю его заново, как мне мыслится. Каждого из пэров постигнет наказание, ибо все они восставали против нас. Все или не все, Ромат?

— Все, — ответил Ромат, подавляя тошноту. — Все, и вёл их Наместник, герцог лорд Дрив.

— Он будет наказан сильнее всех, — пообещал Властелин Тьмы. — Он много раз будет умирать, пока я отпущу его в небытие. В этом я клянусь!

Ромат вздрогнул, вспомнив свои смертные муки под тенью Худр'Вра.

Но гигант не обратил на него внимания и подозвал двух змеедемонов. Они были отмечены пятнами — плеском краски, один над правым глазом, другой над левым, помечены как ожогами кислоты от омерзительного волшебства, которым Властелин Тьмы дал им человеческие голоса.

— Ис-о, — назвал своё имя змеедемон с отмеченным правым глазом и встал ниже своего господина на обломок трубы. В когтях он держал пояс славы, карманы которого складывались в Печать Сокола — эмблему Наместника Ирта.

— Сс-о, — назвался другой, поднимая в когтях отрезанную голову с невидящими голубыми глазами. Губы застыли в смертном оскале.

— А, лорд Кеон, — узнал Худр'Вра. — Маркграф Арвар Одола. Какой же у вас мёртвый вид! — рассмеялся он гордо и ядовито. — Итак, моя месть началась с полного уничтожения старейшего рода Ирта.

— Не полного, — сказал Ис-о.

— Дети маркграфа живы, — добавил Сс-о.

— Нет!

— Да, — подтвердил Ис-о.

Худр'Вра зашипел и злобно пнул отрезанную голову. Она покатилась, подпрыгивая, вниз по рухнувшему городу в туман.

— Кто избег моей мести? И где? Где они?

Ис-о собрал горькие дымы, и между его когтями сгустился текучий образ молодой рыжеволосой женщины, худощавой, с резкими чертами лица.

— Джиоти, — назвал змеедемон её имя. Рядом с ней появился её брат, худенький рыжеволосый юноша.

— Поч.