Читаем Темный Берег полностью

На Ткани Небес обитали призраки. И волшебники, и огры избегали этих развалин, потому что местные призраки были самыми старыми на Ирте, ускользающими от Чарма и жадными до жара крови. Когда чародей Кавал вошёл в призрачный город среди болот, он не рассчитывал найти никого живого, и не разочаровался.

Старый, согбенный за многие тысячи дней тяжёлой службы Дому Одол, утомлённый долгим путешествием с севера, Кавал шёл медленно. Яркая мишура одежды трепыхалась на чармовом ветру, отфильтровывавшем воздух для его старых лёгких.

Он ненадолго остановился у разбитого куска каменной кладки, истыканного ракушками, и поглядел на колонны со сфинксами, которые сторожили вход в руины.

За спиной чавкала и булькала топь — там тонуло бревно, которое перенесло его через туманные воды Рифовых Островов в эти мрачные места. Путешествие от Календаря Очей до Ткани Небес не оставило за собой следа.

Чародей с соколиным профилем, словно вырезанным из холодного жёлтого воска, оглядел порфировые башни, одетые мхом, увитые винтовыми лестницами, ввинчивающимися в лазурную пустоту.

Из руин слышались отдалённые гулкие голоса. Кавал удовлетворённо кивнул и медленно двинулся по вывороченной местами мостовой в тень сфинксов. Потом прошёл через увитый лианами портик с куполом. Искажённые голоса доносились оттуда.

Чародей побрёл вдоль обвалившихся стен, так сильно заросших лишайниками, что они казались расплавленными, и раздвинул костлявыми руками свисавшие сверху лианы. Зрение Чарма позволяло видеть в темноте, и там, среди поваленных антаблементов и разбитых колонн, он увидел зелёный эфир древних мертвецов.

Вертясь в мутной вони, невесомые, как дым, поднялись тлеющие фигуры. Подобные щупальцам руки протянулись к нему. Горестные голоса, усиленные пустотой, загудели гипнотизирующую песнь. Кавал ощутил, как напрягаются и без того окоченевшие мышцы, парализуя его, чтобы лепрозные тени могли слететься на его тёплую кровь и устроить пир.

В послежизни, которая есть клевета на жизнь, созданная смертью, все духи превращаются в один ненасытный голод. Нет разума среди этих бывших жизней, нет мудрости, которая могла бы проснуться и заговорить, нет ничего, кроме голода. Сотни тысяч дней призраки безымянных магов уходят от забвения и ночного полёта в Бездну, паразитируя на тёплой ауре жизни. Их магия сохраняет их — пока они питают её.

В отсутствие людей, на которых можно кормиться, фантомы опустились до копания в слизи и ловли болотных тварей. Выжигая горькие зелёные и ржавые пятна в воздухе, тени проклятых ничего человеческого не могли предложить чародею, и он прикрикнул на них — решительно, без гнева.

Сила насыщенного Чармом крика очистила не только портик, но и оболочку окружающих шпилей. Призраки бросились в зияющие дыры в каменных башнях и блеснули, исчезая, как дождевой дым в болотном лесу.

Сам как призрак, Кавал пошёл напрямик через грибные заросли к порталу, окружённому обломками стен и обвалившейся черепицей. Он помахал руками над головой, проводя небольшие круги, и в воздухе закачались два шара жёлтого огня. Когда он послал шары вперёд через портал, они озарили огромную пустую оболочку разбитой башни — пещеру тлена: окаменевшие балки торчали из-под груд чёрных булыжников, поваленный лес обломанных колонн, наваленный под просевшими сводами, оброс толстыми корнями.

Войдя в разрушенный зал, Кавал стал неспешно пробираться среди причудливых нагромождений битого камня, направляясь вглубь, к освещённому изнутри углублению. В этом дальнем углу храмового комплекса сквозь дыры в крыше пробивались случайные лучи дня. Они освещали небольшой цветущий сад эпифитов и плавающих в воздухе огнецветов, заставляя их издавать сладкий пряный аромат.

Чародей поравнялся с двумя шарами огня и опустил их на землю, под ярко-красные цветы. Шары закружились в порыве ветра, описали круг среди почерневшего мусора и исчезли вспышкой рубиновой пыли.

Кавал сел в центр круга и поднял морщинистое лицо к синему лучу дневного света. Душистый ветерок шевелил его длинную бороду, лёгкая улыбка осветила суровые, потрескавшиеся губы.

Это была первая ступень Лестницы Ветра. Отсюда его душа сможет подняться в небо, к Извечной Звезде и дальше, к Началу. Он не мог взять с собой своё тело, как на Календаре Очей. Тело останется позади и будет гнить среди болотной мертвечины. Но душа — она может улететь выше, чем время, к источнику всего времени.

Таково было его желание. Но — всего лишь желание. Чародей знал, что через несколько дней маркграфиня Одола найдёт его укрытие. Он следил за ней дальним зрением с тех пор ещё, как спустился с Календаря Очей, всю долгую дорогу до этих развалин.

Вот почему он вынес тяготы тайного путешествия к руинам храма. Время и судьба приведут её сюда. А долг привёл сюда его.