Читаем Темные звезды полностью

— Поздно; на суше уже начался бой. Господа, — обратился старший к своей команде, — взлетаем немедленно. Набрав высоту, поворот налево в четверть круга. Сигнальщик! Передать на берег — мы идем. У них есть минута, чтобы указать нам цель. По машинам!

Авианосный рейдер «Бешеный» сильно отличался от кораблей недавнего прошлого — ни клочка парусов, дымные трубы, гребные колеса в кожухах, большая площадка на юте с наклонными стартовыми установками.

Чтобы уменьшить качку, рулевые держали «Бешеного» носом к волне.

— Покинуть пусковую палубу!

— Теперь не двадцать шестой год! — ободряя необстрелянных матросиков, подмигнул флаг-мичман, пригнувшийся за щитом укрытия. — Я гардемарином был на «Буревестнике» — ветер ловили, подходили на предельную дистанцию, под самый луч…

За годы войны изменилось многое — забылись яркие мундиры, щегольские кивера, расшитые шнурами куртки кавалеристов, яростные штыковые атаки. Армия, кроме свитских рот и авиации, оделась в темные цвета. Фетровые двууголки офицеров лишились плюмажей, превратились в форменные шляпы или кепи. Блестящие каски стали тусклыми шлемами. На поля битв пришла наука с новым сокрушительным оружием.

Но важнее всего — исчез панический страх перед врагом.

— Девять! Восемь! Семь! Шесть!.. — выкрикивал рупор. Молодые матросы с ужасом и любопытством выглядывали из-за щита, всматриваясь в замершие на стартовой позиции крылатые машины с армейским знаком молота на гладких бортах. Самолет-снаряд — во как! Будто ракета, только в голове летчик, а в брюхе — шестисотфунтовый фугас.

— …Ноль! Первый — пуск!

Будто фугас рванул на палубе! Все озарило вспышкой; машина капитан-лейтенанта в буре пламени и вихре дыма прянула ввысь и ушла в тучи. Не успел отгудеть в ушах грохот первого старта, как снова:

— Второй — пуск!

Один за другим взвивались в небо сорвиголовы палубной эскадрильи. Наконец, рев умолк, и матросы выскочили из укрытий, хохоча, обнимаясь и с криками: «Гром! Гром и Молот!» подбрасывая бескозырки в воздух.

Лампа на мачте замигала огненным глазом:

«Дан старт. Укажите цель».

Над тучами, на высоте двух миль, машины сверкнули в свете осеннего солнца и перестроились для ухода в пикирование. Снизу вынырнула красная ракета, вытягивая за собой полосу дыма. Ведущий качнул крыльями: «За мной» — и спикировал первым.

Тьма в тучах. Потом серый просвет. Рябь моря, пена прибоя, волнистые береговые холмы. В земле, словно язва — громадный кратер, внутри по склонам опоясанный террасами. Капитан-лейтенант с отвращением заметил — на террасах и в центре, в мокрой ямине, что-то кишит, копошится. Как жуки в навозе. Или будто муравьи в разворошенном муравейнике.

В чаше кратера мерцали вспышки, расширялись газовые облачка. Ага, батареи бомбометов заработали!

По краям чаши ворочались, лезли на пологий вал тела, похожие на перевернутые миски. От них разлетались яркие желтые лучи — то прямые, как спицы, то прерывистые. Но батареи укрывала пелена дымовой завесы — артиллеристы били вслепую, по расчетам наводчиков.

Дольше разглядывать картину боя было некогда — командир выбрал себе мишень, наметился, сбросил фугас, а затем увел машину в сторону от кратера. Теперь молись Ветру-Воителю, чтобы враги как можно позже заметили угрозу сверху…

Позади гулко, глухо звучали адские взрывы «шестисоток». Капитан-лейтенант улыбнулся, представив, как внизу все превращается в клочья.

«И это лишь начало! Вас ждет привет от крейсерского главного калибра».

Так и случилось — получив депешу от береговых сигнальщиков, командиры «Святого Эгена» и «Варвара» приказали открыть огонь из башенных орудий.

— По чужепланетным агрессорам… по отродью тьмы… — Младший офицер чуть не задыхался от боевого восторга. — Пли!!

Стальные хоботы изрыгнули столбы огня; гром раскатился над морским простором, дым окутал крейсера — снаряды с воем понеслись к невидимому берегу, чтобы упасть в чашу, подобную язве.

В старину медицина учила — язвы надо выжигать!

— Ну-с, друг штабс-капитан, скоро конец вашим бдениям в железном колпаке! — бодро возгласил флотский старлей, с шумом войдя в каюту и стряхнув дождевые капли с фуражки. От влаги его плащ блестел как лакированный. — Если верить звездочетам, эта яма — последняя! Они клянутся, что больше никто не летит в нашу сторону. Дай-то бог! Планеты расходятся — и надолго…

— На пятнадцать лет, — резким, отрывистым голосом уточнил офицер, сидевший за столом в шлеме.

Как только корабельные ни острили по поводу его головного убора — «чугунок», «чайник», «горшок»!..

Но низкорослый коренастый штабс-капитан с круглой, рано начавшей лысеть головой (прозвище Купол было ему к лицу) реально мог связаться с «Варваром» и «Бешеным», даже когда те шли за горизонтом, в тумане. Или с береговыми частями, что важно для координации огня.

— О, это целая вечность! Я успею стать капитан-командором… И вообще чертовы гости выдохлись, а мы стали гораздо опытнее. Пусть только попробуют явиться вновь — уж мы их встретим!

— С ними надо бороться иначе. Я намерен рапортовать по инстанции, предложить кое-какие меры.