Читаем Темные воды Венеции полностью

– Слава Богу, нет, – Соня показала на распахнутые во двор-кортильо двери в палаццо. – Знаешь, что означает его название – Боволо? Это венецианский диалект: лестница-улитка.

– Не хотела бы я переть свой домик на самый верх, – тут Саша вспомнила, что она прекрасная фея на балу, и исправилась, – ну, то есть, нести.

– Это палаццо построила одна из самых известных семей Венеции, Контарини, давшая немало дожей и сенаторов венецианской республики. Ты не представляешь, какие там внутри сокровища, любой музей позавидует!

– И они до сих пор здесь живут?

– Нет, лет двести назад здание по завещанию было передано приходу Святого Луки и стало резиденцией Конгрегации милосердия (Congregazione di Сarità).

– И так до сих пор?

– Практически. Сегодня здесь учреждение детских приютов и образования. Которое получит нехилые денежки от аренды для бала.

– И кто за это платит?

– Богатые семьи города. Конкретно этот бал – в честь винного бьеннале, и одно из знаковых светских мероприятий города. Кстати, вот, это обязательно. – И Соня протянула Саше тонкую золотую маску, надев такую же.

– Типа все между собой не знакомы. Ага, так и не поймешь, кто под маской.

– Мы-то с тобой и без масок ни с кем не знакомы, ну, разве что чуть-чуть. Я же не просто так получила сюда приглашение, – горделиво расправила плечи Соня. – Наши вина…

– Так, ты сейчас надолго заведешься. Пошли, пора начинать светскую жизнь. Не знаю, как ты – с вашими винами – съехидничала Саша, – а я больше никогда в жизни сюда не попаду. Дай насладиться! – и тут же замерла, как вкопанная.

– Ты чего?

Саша невежливо ткнула пальцем вглубь зала, где мужчина и женщина разговаривали с другой парой. И в масках, и без Саша в любом месте планеты узнала бы эти две фигуры.

Стройная дама с идеально уложенными волосами в серебристом платье еле касалась тонкими пальцами предплечья своего спутника, маленького лысого человечка в черном смокинге со вспышкой оранжевого пламени бабочки.

– Странно, что бабочка не лимонная… – пробормотала Саша.

– О чем ты, ничего не понимаю.

– Вон, видишь? Те двое.

– И что?

– Это графиня делла Ланте, моя несостоявшаяся свекровь. В итальянском языке свекровь именуется подходяще – «суочера».

– Опять не поняла!

– Мама Никколо, понятно?

– Мамма мия! Она так ужасна?

– Она прекрасна, но разговаривать с ней я совершенно не намерена.

– Может и зря, выяснишь, какие у вас с Никколо перспективы, так сказать, от инсайдера.

– Какие перспективы, если он не звонил уже пару месяцев.

– Кто знает, кто знает… Погоди, она же вроде вдова?

– Это и пугает. Слишком часто я ее встречаю в этой компании.

– Так ты и кавалера знаешь?

– И ты не представляешь, насколько хорошо! – Саша стартанула с места, схватив Соню за руку и потащив за собой, да так неожиданно, что подруга чуть не подвернула ногу в туфле на высоком каблуке.

Через миг, улыбаясь во весь рот, Саша оказалась возле парочки. Глаза графини так расширились, что в прорезях маски остались одни зрачки, но ни одна черточка лица аристократки не дрогнула. Ее маленький спутник просиял, подпрыгнул, чтобы чмокнуть Сашу раз пять в каждую щеку, потом Соню, которой он даже еще не был представлен.

– София Россетти, винодельная компания Россетти из Эмилии-Романьи, – представила Саша, затем повернулась к Соне:

– Графиня Аделе делла Ланте, ее сына Никколо ты хорошо знаешь. Клаудио дель Фоско ди Монтеферрано, маркиз Бальони.

– Зовите меня Клаудио, – маркиз снова просиял.

– Вы… вы тот самый маркиз из Умбрии, который спас ей жизнь! – ахнула Соня.

– Вы преувеличиваете дорогая, мы оба рисковали, мне просто повезло меньше. А вы все еще пускаетесь в авантюры, carissima?

– Во всяком случае на этом балу, я надеюсь, не случится убийства, – скривилась графиня, но непонятно было, к чему относится гримаса – к балу, который ей чем-то не угодил, к отсутствию убийств или к самой Саше. Девушка подозревала, что все же последнее.

– Оно уже случилось. – Маленькая изящная женщина подошла неслышно. Аделе делла Ланте и маркиз всплеснули руками, последовали поцелуи воздуха у щеки и вежливые восклицания, наконец девушек соизволили представить.

– Изабелла Контарин, – склонила голову женщина.

Саша никогда не видела глаз цвета лаванды, и это вряд ли были линзы. Неужели у этой дамы в молодости были фиалковые глаза, конечно, они потускнели с возрастом, но Боже, как же она была хороша!

Но ляпнула Саша совсем другое и весьма невпопад, вспомнив историю дворца, что ей рассказала подруга:

– О, так это ваше палаццо?

– Нет, дорогая, уже давно не наше.

– У семьи Контарин много дворцов в Венеции. – Поспешил на помощь маркиз. – Вы невероятны, дорогая contessa, вы столько делаете для этого города!