Читаем Темные ущелья полностью

«Это не очень отличается от большинства людей, которыми я командовал».

Однако он всю ночь стоял настороже, внимательно прислушиваясь к шторму, готовый обрушить икинри’ска на головы стихийным духам, если те обнаглеют.

Туман держался. Шторм оставался в отдалении. Рингил слышал, как он исчезает, устремляясь на юго-восток, делаясь проблемой какого-то другого корабля.

Они добрались до гавани Орнли с первыми лучами холодной бледной зари.

– Арчет? Арчет?

В голове у полукровки расползалась тупая пульсирующая тяжесть, которую она приняла за криновую ломку. Она застонала и дернулась, радуясь, что снаружи все еще темно. Или, по крайней мере, почти темно – какие-то проблески света все же проникли внутрь и коснулись ее век, но недостаточно сильно, чтобы заставить их открыться. Тяжелая рука Ишгрим лежала поперек ее груди и не сдвинулась, когда Арчет пошевелилась. Никаких сюрпризов – северянка обычно накачивалась вином или фландрейном с приходом ночи или просто пьянела от неустанных ласк Арчет – еще раз, хозяйка, возьми меня еще раз, неистовый шепот, прижатое к подушкам тело, расслабленная от послевкусия страсти улыбка – все это пробуждало в сонной полукровке новый прилив возбуждения, хоть та и не подозревала, что способна на него, – пока не приходил сон и не захватывал Ишгрим словно хищный зверь. После этого она либо содрогалась от ночных кошмаров, либо спала как убитая, и можно было только гадать, какой будет очередная ночь. Но утром…

– Арчет!

Судя по голосу, это был Драконья Погибель – готовый в любой момент высадить дверь и ворваться в ее спальню. Ну конечно, ему только повод дай пустить слюни, пялясь на формы Ишгрим. Арчет почувствовала, как на губах заиграла самодовольная собственническая улыбка. Протянула руку, чтобы взять пальцы девушки в свои. Попыталась вспомнить, что же они учудили прошлой ночью, потому что у нее болело в таких местах…

Воспоминания обрушились с грохотом, как ставни, которые захлопнул внезапный…

«Шторм».

Она нащупала кисть тяжелой руки. Взвизгнула от омерзения и поспешно отпустила. Это были толстые и тупые холодные пальцы трупа…

Шторм.

Она проснулась от его внезапной ярости, когда ее небрежно выкинуло из койки на борту «Владыки соленого ветра» – палуба сильно накренилась, и дверь каюты распахнулась, вырвав хлипкий замок.

Спотыкаясь, Арчет выбралась наружу, обрадованная тем, что прикорнула на койке, не раздеваясь и даже не сняв сапоги. В лицо ей хлестнуло дождем и брызгами волн, ноги заскользили по мокрой палубе – вокруг туда-сюда носились и орали матросы, – а потом над головой раздался такой звук, словно небо треснуло пополам. Неистовая качка и крен корабля, вздымающийся океан, озаренный припадочными вспышками молний, словно какой-то громадный разъяренный зверь, разминающий конечности, готовый распрямить горбатую спину…

Полукровка открыла глаза.

Она лежала навзничь на неподатливом камне, ее руки были закинуты за голову и казались странно тяжелыми. Из пространства откуда-то между ее ступнями изливался бледный свет.

Дозорные кричали… «Владыка соленого ветра» неуклюже качался на волнах, как свинья в грязи; завеса дождя и брызг внезапно разделилась, когда их понесло вбок – берег надвинулся как кавалерийский отряд… Какая-то бухта, зазубренные скалы в воде, словно клыки на нижней челюсти, и достигающий небес всплеск прибоя точно вереница гейзеров, жуткий рев в ушах…

Мучительный стон, удар.

Ее оторвало от перил трапа, швырнуло куда-то в дождь и грозу.

Она полетела совсем как в волшебной сказке.

Арчет лежала вниз головой.