Читаем Темные тайны полностью

Когда он наконец подъехал к школьной парковке, там стояло несколько грузовичков и видавших виды спортивных машин – он знал, какая кому принадлежит. Значит, сегодня здесь не только борцы, но и баскетболисты. Из-за этого он сначала почти передумал работать, но вспомнил, что Диондра будет отсутствовать не один час, а у него денег недостаточно, чтобы засесть в забегаловке с гамбургерами. Хозяин лопается от злости, если к нему заходят школьники, потому что они ничего не покупают. К тому же сидеть в одиночестве в дешевой кафешке во время рождественских каникул даже хуже, чем работать. Ну что, блин, за мать у него такая – вечно докапывается! Все из-за нее! Родителям Диондры, между прочим, вообще по барабану, чем занимается их дочь, – половину времени они живут у себя в техасском доме. Даже когда в прошлом месяце она куда-то пропала на две недели, ее мать только посмеялась: «Что, дружок, кошка за порог – мышке раздолье? Ты хоть уроки делай».

На двери черного входа висел огромный замок, поэтому пришлось входить через раздевалку – в нос тут же ударил запах потных тел и спрея для ног. Судя по звукам, доносившимся из спортзала, где играли в баскетбол, и из помещения с борцами, хотя бы в раздевалке, слава богу, никого нет. Из коридора до него долетел протяжный крик, похожий на боевой клич: «Ку-у-у-пер! Держи-и-и-сь!», потом по мраморному полу протопали ноги в кедах, дважды хлопнула, открывшись и закрывшись, металлическая дверь, после чего наступила относительная тишина. Ее нарушал только размеренный стук по мячу да металлический лязг падающей штанги.

Среди спортсменов у них в школе царил дух доверия – признак принадлежности к одной команде: на время тренировки они не закрывали свои шкафчики на замки, а продевали в ушки, где должен висеть замок, толстый шнурок. Белые шнурки сейчас висели на десятке шкафчиков; как всегда, захотелось сунуть нос хотя бы в один из них. Что там у этих ребят? Если в других помещениях шкафчики предназначались для того, чтобы держать в них учебники, что может находиться в этих, при спортзале? Дезодоранты? Крем для тела? Какое-то особое нижнее белье, которого у него самого никогда не было? Интересно, они все надевают одинаковую защиту для причинного места? Издалека продолжал доноситься стук мяча и падающей штанги. Шнурок на одном из шкафчиков завязать забыли: одно движение – он выскользнет из ушек, и дверка откроется. Он машинально потянул за один конец и аккуратно приподнял металлическую задвижку. Внутри ничего интересного: на дне валяются скомканные спортивные трусы, свернутый рулоном спортивный журнал; на крючке – спортивная сумка. В ней, похоже, все-таки что-то оставалось, поэтому Бен подался вперед и раскрыл молнию.

– Эй!

Он резко обернулся на голос, сумка дернулась на крючке и свалилась вниз. У него за спиной с газетой в руках стоял тренер борцов по фамилии Грюгер и кривился.

– Какого черта ты ошиваешься у шкафчика?

– Он… это… открыт он был.

– Что?

– Открыт… я видел, – сказал Бен и тихонечко прикрыл шкафчик. Только, блинблинблин, никто бы не зашел, думал Бен, представляя злобные лица вокруг и то, какими именами его начнут награждать.

– Открыт, говоришь? А почему сам туда залез?

Грюгер многозначительно замолчал и застыл. Что он собирается предпринять, каков масштаб беды – было неясно. Бен уставился в пол в ожидании возмездия.

– Я спрашиваю, почему ты залез в шкафчик? – Грюгер хлопал газетой по толстой ладони.

– Н-не знаю.

Грюгер продолжал стоять столбом, а Бен мысленно умолял: «Ну наори, и дело с концом».

– Хотел что-нибудь стащить?

– Нет.

– Тогда зачем залез?

– Я просто… – Бен смешался. – Мне показалось, там что-то мелькнуло.

– Мелькнуло, говоришь? И что же?

Мысль Бена заметалась среди того, что в школу проносить запрещено: домашних животных, наркотики, журналы с голыми сиськами. Он представил петарды и решил сказать, что шкафчик мог загореться, и тогда он окажется героем.

– Ммм… спички.

– Спички, говоришь? – Кровь от щек Грюгера поднялась к корням ежика волос на голове.

– Я хотел закурить.

– Ты ведь здесь убираешь? Как там тебя? Дэй?

Грюгер произнес его имя с издевкой в голосе, потом ткнул пальцем в волосы:

– Крашеные?

Одним лишь словом Грюгер его как будто забраковал, отнес к категории неудачников, наркоманов, слабаков, гомосеков. Бен увидел, как у Грюгера презрительно дернулись губы – будто он готов произнести все это вслух.

– Пшел вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь не было. Убирай где-нибудь в другом месте, а сюда ни ногой, пока мы здесь. Понял?!

Бен кивнул.

– Повтори, чтобы я слышал!

– Пока вы здесь, я сюда ни ногой, – пробормотал Бен.

– А теперь марш отсюда. – Он произнес это так, словно Бен – пятилетний мальчишка, которого отправляют назад к мамочке.