Читаем Темные пути орбиты (СИ) полностью

А мысленно отфыркавшись, тут же замирала ещё и от внутреннего страха. Знала за собой: может ляпнуть что-нибудь от души — и обидеть, а потом будет отчаянно злиться и жалеть о сказанном. И снова злиться, что не вернуть того, непоправимого.

И себе же поразилась: «А я боюсь его обидеть?! Боюсь, что он уйдёт навсегда?! Да нафиг он мне сдался?! Зачем?! Зачем он меня искал?.. Я только-только начала от него отвыкать — и бац! Явился — не запылился! И как мне с ним теперь разговаривать? И… о чём? Да и нужно ли?!»

Посидела ещё немного, бездумно подставляя лицо вечернему солнцу, которое лениво двигалось к закату.

«Накормлю, спать уложу, — хмуро решила Ева, — а завтра, с солнышком, такси вызову — и пусть уматывает, куда хочет!.. Блин… Взбрело же ему в башку сюда явиться. Теперь объясняй тёте Зое и соседям, кто мне этот мужик!»

Впрочем, Ева немного лукавила: объяснить, кто Эррамун, нетрудно. Опыт есть, когда в прошлом году к ней сюда же без предупреждения нагрянули Крис с Марикой и оборотни. Вся деревня обалдела, еле привыкла к ним. Но эльф…

А потом она ввела эльфа в переднюю и объяснила хозяйке дома и её гостям, что Эррамун — её товарищ по событиям на планете X.

Оба говорили на общем языке Единого мира, и Ева слегка опасалась, что Эррамун может подслушивать собравшихся в доме, включив автопереводчик. А потом махнула рукой. И почему они все ради него должны деликатничать?

Гостя усадили на место, уже заранее обустроенное. То есть на то место за столом, где уже был поставлен новый прибор и наложены закуски, по-деревенски разнообразные и сытные, поскольку и без предупреждения Евы поняли: гость издалека и провёл в дороге много времени. Ну и как же к закуси не подать горячительного?

Вновь прибывший гость был голоден и смирен, что остальные гости восприняли с одобрением. Не дожидаясь расспросов эльфа, Ева объяснила ему, что небольшой праздник устроен в честь дня рождения хозяйки дома, и осторожно предложила выпить за её здоровье. Нет, она помнила вскользь упомянутое Эррамуном, что он с своей командой заходил в бары, но ведь неизвестно, что пьют в таких барах и… эээ… в каком процентном соотношении. Но эльф принял местные традиции. Правда, поставленную ему рюмку с вишнёвой настойкой он предварительно нюхнул с лёгким подозрением — видимо, густо-красный цвет удивил, но, распробовав, одобрительно поднял брови («О!») и, обратившись к имениннице, поздравил её и пожелал здоровья — Ева перевела. Присутствующие последовали его примеру, «опрокидывая» и свои рюмки. А поскольку скромный гость затем с видимым удовольствием уминал и горячее, только что вынутое из печи, и холодные закуски, то скоро о нём забыли, толкуя о деревенских событиях.

А Ева… Она еле выждала, когда Эррамун насытится. Едва он согласился исполнить махонький ритуал поздравления для тёти Зои, она вдруг поверила: он приехал именно к ней, к Еве! Это и так было ясно, но… Едва эта мысль лихорадочно застучала, сердце забилось в такт ей… Затем она увидела доказательство: на его пальце — её кольцо! И вот тут-то её начало ощутимо потряхивать от нетерпения.

Когда Эррамун добрался до десерта, она вскочила с места, наложила сладкие ватрушки и плюшки, капустные и яблочные пироги на поднос, прихватила трёхлитровую банку с компотом и пару чашек к нему и безапелляционно заявила:

— Мы с Эррамуном в сад!

Удивлённый, эльф тем не менее со счастливым вздохом окинул врученный ему тяжеленный поднос с возвышавшейся на нём кучей ароматных пирогов, переложенных бумагой, чтобы не слиплись, и поднялся из-за стола следом за Евой. Открытую заранее банку с компотом Ева несла сама.

Только они спустились с лестнички крыльца, как во двор из открытых окон вырвалась новая звонкая песня, и Ева не поручилась бы, что певцы и певуньи одновременно не посмеивались, не насмешничали своей песней — над ними, уходящими в сад (улыбка поющих во всяком случае ощущалась весьма отчётливо):

— Вот кто-то с горочки спустился! Наверно, милый мой идёт! На нём защитна гимнастёрка — она с ума меня сведёт!

«Бессовестные!» — сердито улыбаясь, подумала Ева.

Садовая скамейка располагалась под мелкой грушей — под дулей.

— Подожди, — скомандовала Ева, поставив банку на скамью.

Оглядевшись, она вытащила из зарослей малины туристский складной столик, издавна служивший в саду для всяких мелких дел. Едва вся захваченная из дома добыча была поставлена на этот столик, Эррамун сам разлил по чашкам компот и потянулся за ближайшей ватрушкой.

— Ты пьян! — резко сказала Ева, насмешливо глядя на него.

— Трёх рюмок маловато для меня, чтобы осуждать за опьянение, — хмыкнул тот. — С чего ты решила, что я пьян?

— Ты прекрасно знаешь, что мне не терпится узнать о причине твоего приезда сюда!

— Всё просто. Я приехал за обещанным мне.

— За чем именно? — скептически восприняла его ответ Ева — и внезапно, до мурашек по спине поняла.

— Я предложил тебе стать моей невестой — ты согласилась.