Читаем Темные пути орбиты (СИ) полностью

— Расходный материал во всей своей красе. Им даже платить не надо. Не надо уговаривать и рекрутировать. Подошёл к нему — заглянул в глаза. Всё. Бессловесный и безответный раб идёт умирать. Да, согласен, что этих, полетевших навстречу Крису и его отряду, жаль. Но это… война. Со всеми её издержками и жертвами.

Они замолчали, наблюдая за небольшой толпой, которая скучилась там, где торчал вельбот, главными хозяевами которого были женщины.

— Остарджи, я тебе ещё нужна? — спросила Ева. — Меня немного… колотит из-за этой дурной ситуации. Надо двигаться. А там, около Илвы, хоть и на подхвате только буду, но хоть что-то.

Ангел взглянул на неё и явно хотел что-то сказать вне её вопроса. Руки от его запястья она ещё не убрала, так что в потоке его мыслей она отчётливо уловила имя Эррамуна. Но Остарджи ничего лишнего говорить не стал

— Иди, — разрешил он. — Теперь я и сам справлюсь.

Уточнять с чем именно он собирается справляться, Ева не стала, а сразу поспешила к женщинам. Небольшое смущение: тут такие вопросы решаются, а она всё об Эррамуне думает, — немедленно испарилось, едва она начала вникать в то, что происходит в перевалочном медпункте. А тут ещё женщины упросили её взять один из оставшихся вельботов и отправиться с двумя ранеными, которым уже оказали помощь, к катеру, где Илва давно приготовила медотсеки на всякий случай. Единомирцам-то, до сих пор вынужденно небрежно относившимся к своим ранам, теперь требовался покой.

Услышав последнее, Остарджи, замерший было на месте, тоже заторопился на помощь. Вместе с Евой они перенесли двух указанных им раненых в вельбот, а прощаясь, Илва попросила:

— Ева, ты уж прилети сюда ещё пару раз. Как раз к твоим прилётам успеем подлатать ещё парочку солдат.

— Можешь и больше, — усмехнулась она. — Вельбот всё-таки для перевозки плохо подходит. Вернусь на яхте. Эррамун говорил — они набрали четыре штуки, есть из чего выбрать.

Первым делом Ева опустила вельбот на привычной ей посадочной площадке и только затем связалась с Нааг-Ши, чтобы он помог перетащить раненых на катер. Песчаник прибежал со своим товарищем, который уже мог передвигаться так, чтобы не зависеть от других. Пока размещали раненых в отсеке, немного переговорили и условились на следующем: товарищ Нааг-Ши остаётся на катере и ожидает следующей партии раненых, а Нааг-Ши летит с Евой на яхте к месту сбора единомирцев и помогает там с перемещением раненых на яхту. Это случилось, после того как Ева рассказала обо всём, что случилось на крейсере, и о том, что там нет здоровых мужчин, которые помогли бы с погрузкой немощных.

Как только раненых расположили в медотсеке, товарищ Нааг-Ши побежал на камбуз — готовить лёгкую пищу для них. А Ева с Нааг-Ши пошла было на выход, но неожиданно она застыла возле двери в отсек Олиффа и попросила:

— Нааг-Ши, ты пока иди к яхте, а я загляну сюда.

Песчаник кивнул и побежал далее по коридору.

Ева же, стукнув, открыла дверь и вошла к младшему брату Эррамуна.

— Как вы себя чувствуете, Олифф?

Эльф сначала так воззрился на неё, словно не узнал, а потом… Лежал-то он полусидя, так что от своей койки сумел смерить женщину высокомерным взглядом и лениво высказался:

— Я обязан отвечать тебе?

— Нет — так нет, — пожала плечами она и повернулась уйти: бойтесь первых порывов — они благородны, а значит, может прилететь ответка. Как сейчас. Она решила узнать о здоровье этого заносчивого мальчишки, а он…

И услышала в спину торжествующее:

— Мне сказали, что ты не командир на катере, а шлюха Эррамуна!

На тяжёлые и жуткие мгновения она замерла, снова чувствуя космический холод на коже, от которого по телу будто разлетелась липкая ледяная паутина. Медленно развернулась, чтобы взглянуть на Олиффа. Замёрзшие губы словно сами выговорили:

— Ты ведь только отравлен, Олифф?

— Не смей мне говорить «ты»! — завопил молоденький эльф. Он даже сумел сесть на койке. — Ты ничтожная шлюха! Шлюха!

— Ты ведь только отравлен, но не ранен… — договорила она — и, не собираясь сделать ни шагу, прямо от двери ударила в воздух кулаком.

Мальчишку, взвизгнувшего от неожиданности, выбросило с койки, а рухнув на пол на волне посланной силы, он даже перекувыркнулся пару раз всем телом. На полу он застыл, совершенно очевидно ошеломлённый.

— Никогда не спорь с ангелом, — монотонно сказала Ева, обходя койку и жёстко прихватывая пацана за ворот комбинезона, — если даже этот ангел имеет низший ранг. И никогда не смей обзывать женщину шлюхой если ты не знаешь, что это такое.

— Ты шлюха! — завизжал Олифф. — Я скажу отцу — он накажет Эррамуна, если ты мне что-то сделаешь! Шлюха!

— Достал, — с леденящим спокойствием ответила Ева. И крепко подняла скулящего эльфа на высоту, достаточную, чтобы волоком вернуть его на койку. — Пусть я в твоих глазах шлюха, но запомни, высшенький, что в моих глазах ты бессовестный мальчишка, из-за которого погибли эльфы, данные тебе в подчинение. Хотя что это я тебе говорю? — пренебрежительно добавила она. — Тебе — которому высокочтимый папочка купил должность командира взвода? Пока, мелочь!