Читаем Темные Небеса полностью

— Нет, нет! — Он бился, пинался; пот застилал его глаза, крылья вздымались. Черт возьми! Обратный поток воздуха только охлаждал смолу, делая ее тверже.

Высоко на дереве, глыба зацепилась за гигантские ветки. Они с Меланте переглянулись с облегчением.

Но тут же услышали первый хруст над её головой. Ветка вот-вот сломается. Ланте с остервенением пыталась вырваться из смолы.

Он не успеет добраться до нее! Взмахнув когтями, Тронос полоснул ими по коже, собираясь отрезать себе ногу. Верхняя ветка треснула, глыба приземлилась на следующую. Которая тоже вот-вот сломается.

Он сдерживал вопли, пока резал, разрубал икроножные мышцы, оголял кость. Сжав окровавленную ногу двумя руками, он крутанул в противоположных направлениях. Кость не сломалась!

Она прошептала:

— Тронос? — Он слышал ее очень отчетливо, несмотря на разделявшее их расстояние, ощущал выкристаллизованный страх в ее голосе. Она понимала, что эта здоровенная глыба убьет ее.

— Я иду! — Он когтем выдалбливал куски плоти на второй ноге, но процесс занимал слишком много времени, слишком много! Три безуспешных попытки сломать одну ногу!

Хря-я-я-ясь. Кость сломалась одновременно с веткой. Нога свободна! Но каменная глыба неслась вниз, как мощный грузовик, сокрушая ветку за веткой, пока не застряла в шести метрах над головой Ланте.

Последняя надежда. Успеет ли он, хватит ли у него сил вытащить Ланте из ямы?

Она замерла, словно боялась лишний раз пошевелиться.

— Начинаю резать! — заорал он, приступая к другой ноге; стараясь удерживать равновесие, он резанул острыми, как бритва, когтями.

Ланте не отвечала. Продолжая выполнять свою ужасную задачу, Тронос посмотрел на нее. Она обхватила себя руками, с крошечными розовыми ноготками. Без перчаток. Слезы катились по ее щекам.

Последняя ветка вот-вот сломается; щепки осыпались на Меланте, присыпая косы.

— Скажи моей сестре, что я люблю ее, — …она вытерла глаза… — и ч-чтобы там ни было, в детстве, на лугу я была счастлива. Очень счастлива.

— Нет, НЕТ! — Он вырвался из ямы! С помощью крыльев, рук и того, что осталось от ног, он бросился к Меланте.

Их взгляды снова пересеклись, из её глаз катились слезы. Вздернув подбородок, она послала ему салют пилота.

Последняя ветка сломалось. Глыба рухнула.

В одну секунду Меланте стояла под деревом. В следующую оказалась раздавленной каменной плитой.

Мертва.

Он заревел:

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — Она не могла умереть.

Достигнув глыбы, он, казалось, ощутил запах крови и раздробленных костей. Потому что от Меланте ничего не осталось.

С приглушенным криком, он впился когтями в камень; помогая себе крыльями, он толкнул изо всех оставшихся у него сил.

Глыба не сдвинулась ни на миллиметр. Ланте мертва.

Очередной отчаянный толчок. Ни одного проклятого миллиметра.

Она мертва. Он чувствовал это. Знал.

В агонии он заревел. После пяти веков ненависти, он узнал, что этот камень… его новый враг. Толчок. Еще один. И еще. И еще. Он врезался в камень рогами до тех пор, пока кровь не залила ему глаза.

В самый разгар этого безумия, воспоминания заполонили его сознание.

О том, как он говорит ей, что они поженятся, когда станут взрослыми…

— Я стану принцессой неба? — спросила она насмешливо. — А у нас там будет много золота?

— У тебя там буду я… а я нравлюсь тебе намного больше золота! — он щекотал ее, гонялся за ней по лугу, пока она визжала от смеха.

О том, как он первый раз взмыл с ней в небо.

Оторвавшись от его груди, она посмотрела вверх широко распахнутыми глазами, синими, как небо, по которому они летели.

— Тронос, давай никогда не будем возвращаться вниз!

О том, как они детьми попали под дождь, в тот день, когда его отец совершил налет на аббатство.

Тронос обнял ее, и она прижалась к нему.

Когда дождик пошел сильнее, он, как зонтик, расправил крылья над головой.

— Я всегда укрою и тебя тоже.

Ланте прильнула к нему. Когда они наблюдали за капельками дождя, она вздохнула:

— Я люблю тебя, Тронос.

Его сердцу стало тесно в груди; он сглотнул ком в горле, прежде чем смог бы ей ответить.

Он разбазарил данное ему сокровище.

Его когти и рога стерлись, но он так и не смог сдвинуть камень. Кровь, сочащаяся из ладоней и головы, окрасила его нового врага.

Камень не сдвинулся ни на один проклятый миллиметр.

Неподвижен. Точно так же, как должен быть и он.