Читаем Темные Небеса полностью

Скай Холл был королевской резиденцией, но на каждом острове был собственный, идеально обустроенный город. Все здания были прямоугольными и единообразными, с выбеленными солнцем стенами. Его дом свидетельствовал об устойчивых принципах мировоззрения Врекенеров.

В отличие от этой сферы.

Явление, наблюдаемое Троносом, было хаотичным. Все же он счел его неожиданно прекрасным. Что же взывало к нему в этой первозданной территории?

Его беспокойство возрастало, удваивая проклятое предвкушение. Он должен как можно скорее возвратиться домой к своим устойчивым принципам.

— Как ты смог открыть это, Тронос?

Он прочел указания. В течение этой бесконечной ночи, Тронос пришел к выводу: отказ от чтения глифов не что иное, как трусость, а он никогда не был трусом.

Этот язык мог даже не быть демоническим по природе. Возможно, какой-то мистический, прочитать который могли только определенные ллореанцы. Возможно, только самые достойные.

Как и он сам.

Тронос решил, что чтение поможет ему узнать побольше об этой сфере. Начав от внешней стены пещеры, он продвигался все дальше. Некоторые участки были подпорчены временем, но он все же смог собрать сведения о том, что эта пещера была входом в древний храм, созданный для поклонения драконам… и ритуальных жертвоприношений.

Его это совершенно не беспокоило. Навряд ли драконы будут бродить поразоренной войной Пандемонии; тем более, они вымерли в большинстве реальностей.

Наткнувшись на инструкции, помогающие войти в храм, он легко открыл дверь. И нашел зрелище, которое может стать самой лихорадочной фантазией его пары.

Все знали, что Чародеи любят золото. Троносу же не понаслышке было известно насколько сильно.

Он помнил день, когда Меланте не пришла на луг. За день до этого она плохо себя чувствовала, и он начал за нее переживать. Тронос полетел к ее дому; тихонько пробираясь по крыше, он старался учуять ее комнату среди запаха колдовства. Он нагнулся и заглянул в одно из окон аббатства.

Черноволосая женщина в огромном золотом головном уборе, с безумными голубыми глазами, прижимала к своему, сокрытому маской, лицу монеты и бормотала: «Золото — жизнь! Совершенство!» Она разговаривала с каждой монеткой, словно сплетничала со старой, встреченной на рынке, знакомой.

У него от страха душа ушла в пятки. Никогда раньше Тронос не видел сумасшедшую; он полагал, что женщина перед ним — мать Меланте.

Комната оказалась укутана колдовством, когда она восхваляла золото:

— Укрась им над сердцем броню, и жизненных сил у тебя не отнять. Волосы, лицо, и кожу позолоти — и никто не шепнет, что тебя можно победить. Чародейка не может украсть через чур, а всех на пути она может убить…

Она неожиданно посмотрела прямо на него. Тронос отпрянул от окна, но она взвизгнула:

— Я вииииижу тебя. Иди сюда птенчик. Будь гостем в логове чародейки.

Он сглотнул, затем медленно присел на подоконник, готовый взлететь. Позади нее лежали груды золотых монет и слитков, больше, чем кто-либо мог потратить за всю жизнь. У семьи Меланте было богатство; почему же они позволяли ей голодать?

— Значит, это ты вызываешь у моей Меланте улыбку, — сказала женщина. — Она вглядывается в небо и когда идет, витает в облаках… словно продолжает летать вместе с тобой.

Летая, он всегда вглядывался в землю, словно мог присматривать за нею.

— Ты вглядываешься в землю Тронос Талос из Скай Холла?

Чародейка читает его мысли!