Читаем Темные Небеса полностью

«Эта чародейка предсказывает тебе сильные потрясения в будущем. Ты должен будешь принять, что Врекенеры нарушили свое слово, и что твои рыцари — доблестные воины — смеялись, сбрасывая, охваченную ужасом, девушку с высоты, позволяя ей разбиться насмерть. Ты должен будешь принять, что твои люди стремились заколоть вилами твою одиннадцатилетнюю пару, в то время как она изо всех сил сдерживалась, стараясь не завизжать!»

С минуту Тронос выглядел почти испуганным. К сожалению, она знала, каково это, когда ставятся под сомнение все твои жизненные ценности. Ощущение сродни тому, как если бы Порция воздвигла гору прямо… у тебя в мозгах. Если бы Ланте знала Троноса недостаточно хорошо, то возможно даже пожалела бы его.

Но она очень хорошо его знала.

«Как я уже говорила, ты можешь уточнить, правду ли я говорю, у Никс. Теперь твоя горькая необходимость слишком устала, чтобы продолжать спорить. В любом случае, ты этого не заслуживаешь».

Она отвернулась, высматривая себе место, где было бы можно прилечь и подремать часок-другой. На данный момент выступ-полка из стены напротив, казалась лучшей постелью в мире.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я не заслуживаю? — переспросил он. Когда она не ответила, он снова запел свою песню о священном знании, о существовании «меча права», поэтому она отвернулась и направилась вглубь пещеры.

— И ты говоришь мне, что я тебя не слышу? — раздалось у нее за спиной.

Ему не нравится, когда его игнорируют. Приятно знать. Продолжая игнорировать его, она смахнула пыль с поверхности выступа. Несмотря на то, что воздух внутри пещеры был теплым, плита оставалась ледяной. Дареному коню… бла-бла-бла. Свернувшись калачиком, она закрыла глаза.

Всего лишь позавчера она откашливалась от каменной крошки в туннеле? С тех пор она попала во Врекенерскую аварию, получила бревном в лицо, и пережила отсечение языка.

И это после недель тюремного заключения.

Здесь не самое лучшее место для меня. Вдобавок ко всему, она застряла в пещере, в непосредственной близости с золотом, что сделало её дерганой. Она чувствовала его, практически осязала, однако не могла дотянуться, прикасаться, поклоняться. Как если бы у нее что-то зудело, но она не имела возможности это почесать. Даже хуже… как нож в спину, до которого невозможно дотянуться.

Думай о чем-нибудь еще. Дрожа и страдая, она представила себе роскошные покои Замка Торнин. Она могла бы сейчас находиться в своей теплой постели, смотреть кино… романтическую комедию или грандиозную лав стори. Или, возможно, почитала бы новую книгу по самоусовершенствованию.

Смешно… но раньше она жаловалась на жизнь в Торнине. Ощущала себя третьей лишней в компании Ридстрома и Сабины. Дела шли лучше, только когда приезжали сестры Ридстрома или когда Кейдеон и Холли привозили близняшек, но их визиты были не достаточно частыми, чтобы удовлетворить Ланте.

Делить замок с Сабиной и Ридстромом было тяжело. Хотя Ланте жила в собственной башне в Торнине, она постоянно видела, как они целуются во дворе, или держатся за руку, когда идут ужинать. Их очевидное обожание друг друга заставляло Ланте ревновать.

Не то, чтобы ее сестра не заслужила счастья, но Сабина даже никогда не хотела для себя любви. Ланте же веками мечтала о ней, переворачивала мир с ног на голову в поисках ее; но до сих пор была одна, без всяких перспектив.

В перспективе, единственные длительные отношения, на которые она могла рассчитывать, могли быть только со смертельно опасным Врекенером. Гр-р!

Она опешила от того, что даже мимолетно позволяла себе думать о привлекательности Троноса! Её чертовы Чародейские гормоны.

Если бы она смогла вернуться в Роткалину, то поклялась бы всем золотом, хранящимся в ее личном хранилище, что никогда не станет жаловаться снова.

Ланте сильнее зажмурилась. Она вела себя так, словно сможет когда-нибудь снова увидеть свой дом. Если мужчина, меряющий шагами эту пещеру, не передумает иметь с ней что-то общее, то ей придется доживать свой век в плавучем аду.

Пока не сбросится вниз.

По крайней мере, один из нас может спать. Примерно через полчаса чародейка вырубилась… в то время как он сидел спиной к стене с иероглифами, наблюдая за ней.