После ванны с трудом добралась до кровати. Уснула сразу, как только голова коснулась подушки, но сон выдался беспокойный. В нем она попала в липкую сеть, и попытки выбраться лишь усложняли дело – Катя все больше запутывалась. А из угла за ней наблюдало одно из чудовищ с этажерки Хамы. Лицо сморщенной старухи, на голове – паутина вместо волос, изо рта капает слюна. Катя билась в панике, а арахнида неспешно тянула нить, наслаждаясь ее ужасом. Полупаучиха подкралась совсем близко и внимательно следила за девушкой. Катя могла лишь плакать. Ее лица коснулись волосатые хелицеры и выпили слезы, точно воду. Катя беспомощно шевелилась от омерзения, спеленутая в клейкие тенёта, а арахнида с улыбкой наблюдала, впитывая страх, как десерт. Острым когтем она провела по Катиной щеке. Девушка завизжала.

«Не надо кричать, девочка моя», – ласково попросила арахнида.

«Паучиха» щелкнула педипальпами и вырвала Катин язык. Она медленно жевала его, а девушка булькала, захлебываясь кровью.

Катя вскочила. Господи! Это всего лишь сон! Но какой же реалистичный, жуткий. И зачем Хама хранит эту мерзость?! Она заставит их выбросить статуэтки. Хотя… Разве она здесь останется? Нет, конечно. Уйдут они сегодня, как пить дать. А жаль, ей здесь все нравится, кроме фигурок. Она бы тут задержалась. Может, попросить дядю Диму? Но тот был непреклонен:

– Катя, нам надо идти. Сама понимаешь, мы не путешествуем.

Опять надо! Да что же за слово такое черствое! Как сухарь. Достали уже! И Хама с Хакки смотрят грустно. Хама даже обняла ее.

– Девочка моя, – прошептала она, – всегда хотела иметь такую доченьку. Добрую и умную, как ты.

Катя прижалась к ней и думала о том же: да, им бы с Хамой хорошо было. Она такая понимающая.

А потом Хама открыла сундук и достала брюки из мягкой кожи.

– Примерь, – попросила. – Мне кажется, тебе впору будут.

Брюки сели, как влитые: красивого терракотового цвета, удобные. А Хама достала несколько кофточек.

– Буду рада, если тебе понравятся, – улыбнулась она.

И вдобавок мокасины: невесомые и по размеру. Ура! А то кроссовки совсем сносились, да и ноги в них потеют – жарко. А теперь их можно выбросить.

– И украшение от меня на память, – Хама протянула заколку для волос.

Катя взяла: паучок. Маленький, с тонкими ножками, графитового цвета. Как настоящий. Хорошенький, чего она их раньше боялась? Хама закрепила заколку.

– Носи и вспоминай нас.

Катя порывисто обняла ее в ответ: не хочется прощаться, но надо.

Они позавтракали. Катя специально медлила, стараясь отсрочить неизбежное. Накладывала оладьи одну за другой, смаковала каждый кусочек. То с медом, то со сметаной, то с вареньем. Вкусно. И густой шоколад с яблочным штруделем. Ум отъесть можно. Но всему хорошему приходит конец. Хама собрала снедь в дорогу, а Хакки вызвался проводить до дороги. Катя долго махала гостеприимной хозяйке, а потом и Хакки покинул их. Как жаль, да еще и Игорь подтрунивает:

– Это за какие заслуги тебя приодели?

Завидует. Конечно, он-то никому не сдался. Это ее, Катю, Хама и Хакки хотели удочерить. Потому, что она – самая лучшая.

Путники шли по лесной тропе, позади остался пряничный дом, на пороге сидели его владельцы – арахниды в своем истинном виде. Дело сделано – узы сплетены накрепко. Скоро девочка сама вернется, без спутников. Осталось только подождать.

Глава двадцать вторая

Цирк уродов

Не спалось. Катя ворочалась с боку на бок. Зря она ушла от гостеприимных хозяев, зря. Осталась бы с Хамой и Хакки, не пришлось бы снова ночевать под открытым небом, идти по бесконечному пути, когда не знаешь, что будет завтра. Надо было убедить остальных задержаться, а там и дядя Дима с Игорем передумали бы уходить. А захотели бы идти дальше – скатертью дорожка! Ведь не стал дядя Дима Игоря удерживать, когда тот решил с птицедевой улететь, вот и без Кати обошлись бы. А теперь она лежит и мучается. Хотя… Всего день пути. Скоро рассветет, можно отправиться назад. Только попутчики не согласятся. Но если встать, пока они спят, то можно уйти незаметно. Катя взяла сумку с вещами, немного поразмышляла и вытащила из мешка, который им подарил Флут, несколько золотых монет, стонаров. Не ее, конечно, но зачем они дяде Диме на темном пути? А ей пригодятся.

Горизонт посветлел, скоро появятся первые лучи, пора выдвигаться. Попутчики дрыхнут без задних ног, и хорошо – не станут ее отговаривать. Катя перекинула сумку через плечо и отправилась в путь. Ноги словно сами несли ее. Скорее бы увидеть Хаму и Хакки. День прошел, а она уже соскучилась. Давно о Кате никто так не заботился. Хочется нормальной жизни, без бродяжничества. В конце концов, она это заслужила. Катя шла и шла, пока не поняла, что дорога изменилась: не лесная тропа, а широченный торговый тракт. Откуда он здесь взялся? Неужели заблудилась?! Только не это! Ведь никаких развилок не было. Что же делать?! Катя села на обочину и заплакала: вечно у нее все не как у людей. Несправедливо. Она просто хотела для себя немного дома, отдыха и уюта. Снова ее обманули.