Читаем Темное сердце полностью

— Ты его знаешь? — спросила я Доммиэля.

Он покачал головой.

— Я могла бы устроить тебя в «Один Шанс», чтобы ты приняла участие в их главном аттракционе. Бойцовские ямы. Что особенно удачно в этой конкретной яме, так это то, что она предназначена только для величайших воинов. И победители представляются наложнице номер один Владека для ее личного развлечения.

— Лизабет, — прошептала я.

Надя улыбнулась, но в ее улыбке было больше злобы, чем доброжелательности.

— Лизабет, — повторила она. — Которая любит натравливать великих воинов на своих собственных адских псов.

— Итак, — Доммиэль тяжело выдохнул. — Я должен буду победить лучшего воина в боевой яме «Один Шанс», а затем, если мне повезет, меня доставят к Лизабет, и мне придется победить ее зверей, чтобы получить благо, которым в нашем случае будет освобождение Уриэля. Звучит достаточно просто.

— Нет, — Надя покачала головой. — Ты не будешь сражаться, — ее взгляд метнулся ко мне. — Она будет.

Глава 17

Доммиэль

— Нет! — демоническое рычание вырвалось из моей груди, яростный удар хлыста в тихой комнате.

Надя говорила спокойно.

— Ямы в «Один Шанс» предназначены только для женщин-бойцов.

— Тогда отведи нас в другую, — потребовал я, чувствуя, как пламя лижет внутри и вокруг моего сердца при мысли об Ане в одной из этих гребаных бойцовских ям. Я их видел. Я видел, как проигравших терзали на мелкие кусочки и сжигали для кровожадной толпы. Я видел, как победители ковыляли, изувеченные.

Ведьма покачала головой.

— У меня есть только один контакт, которому я могу доверять. И он управляет ямой «Один Шанс». Я даже не уверена, что он сможет вывести нас на арену, но он наша единственная возможность.

— Тогда свяжись с ним и договорись об этом, — сказала Аня, подходя ближе, свет от огня обрамлял края ее крыльев.

Я представил, как лезвие пронзает кость, разрывает ее и проливает ее драгоценную кровь. Я представил, как ее красивое лицо режут до неузнаваемости. Я представил, как впадаю в темное отчаяние при виде ее тела, охваченного пламенем.

— Нет, — проскрежетала я во второй раз.

Потрясенный взгляд Ани повернулся ко мне.

— Что значит «нет»?

— Я имею в виду именно то, что сказал. Ты не будешь сражаться в яме демонов.

Ее руки уперлись в бедра.

— Что? Ты думаешь, я не справлюсь сама?

— Это не имеет к делу никакого отношения.

Она закатила глаза — да, закатила свои гребаные, великолепные глаза на меня — затем снова повернулась к Наде.

— Устрой это. Я буду драться.

Вскочив с дивана, потому что я не мог контролировать пламя, обжигающее мои внутренности, я схватил ее за руку.

— Я сказал «нет», Аня, — проскрежетал я тихо и угрожающе. Я знал, что веду себя как властный придурок, но мне было наплевать. — Этого не произойдет.

— А я сказала, да. — Она совершенно не боялась моей злости. — Я была одним из элитных воинов Максимуса. Я сражалась и убила трех драконов в ночь Кровавой Луны. Одна с небольшой помощью. Доверься мне. У меня это хорошо получается, Доммиэль. Особенно в единоборстве, — она вздохнула и пробормотала, — и когда у меня нет ошейника и цепи на шее, мешающих мне.

— Не имеет значения, что ты говоришь. Женевьева и ее команда наняли меня, чтобы я был главным в этом деле. И я говорю тебе, что этого не произойдет.

Она рассмеялась.

— Тебя наняли не для этого. — Она попыталась высвободить руку, но я не мог ее отпустить. — Я сделаю это, и это окончательно.

Я перевел взгляд на ведьму, чей хрустальный взгляд изучал наш жаркий разговор в постоянном молчании.

— Подумай о другом способе.

— Ты слышал, как она сказала, что другого выхода нет, — вмешалась Аня, толкая меня в плечо, а затем удерживая руку там, чтобы привлечь мое внимание. — Итак, я собираюсь сражаться в яме «Один Шанс».

— Нет, это не так.

— Почему, черт возьми, нет?

Ее обычно спокойная внешность дрожала от гнева, доводя мою собственную до бешеных высот.

— Потому что я, черт возьми, умру, если мне придется стоять там и смотреть, как тебе причиняют боль!

Мои рычащие слова замерли, когда обе женщины уставились на меня. В широко раскрытых глазах Ани было что-то похожее на шок, прежде чем перейти во что-то более мягкое. Сладкое. Потрескивание огня пронизывало тишину. Я отпустил Аню и, повернувшись к двери, выскочил наружу.

Сделав глубокий вдох холодного воздуха, благодаря за жжение, я вытащил сигарету и закурил быстрыми, резкими движениями.

Я взглянул на тонкие облака, на серп луны, насмешливо ухмыляющийся сверху.

— Черт, — пробормотал я, глубоко затягиваясь, пока мои легкие не загорелись. Приятно.

Голоса Ани и Нади были приглушены стеной, но мой обостренный слух уловил их разговор, спокойный обмен неразборчивым бормотанием. Я прислонился спиной к дереву, пытаясь приглушить постоянный огонь, мерцающий в моей груди.

Я был так зол. В ярости. В гневе. Сам на себя.

Что со мной случилось? Когда я успел так вляпаться? И почему она?

Прошло, должно быть, минут двадцать, пока я мучился в своем жалком состоянии, прежде чем дверь со щелчком открылась. Первой вышла Надя в белом плаще с поднятым капюшоном. Она оглянулась на Аню, выходящую за ней, прежде чем исчезнуть в лесу.