Читаем Темное полушарие полностью

— Здесь прозвучало выражение — политическая смерть, — сказал Грис Гато. — Нельзя ли узнать точнее, что это значит?

— Объект остается жив, но никогда уже не сможет заниматься политикой. Это и есть политическая смерть.

— То есть его нужно каким-то образом скомпрометировать? — уточнил Гато.

— Именно так, — кивнул Вышибала.

— Что ж, дело нам знакомое. Но тут возникает еще один вопрос. А разве этот ваш субъект еще недостаточно скомпрометирован? Скажем, своими связями с коммунистами?

— Все несколько сложнее, чем вы себе представляете. — Вышибала подвигал вправо-влево своей впечатляющей челюстью. — Для кого-то связь с коммунистами и впрямь дело предосудительное, а для кого-то — это доблесть. Тут все относительно.

— Теперь понимаю, — сказал Грис Гато. — Этого вашего Переса нужно скомпрометировать в первую очередь перед коммунистами, правильно?

— Именно так, — кивнул Вышибала.

— Что ж, все постепенно становится на свои места, — сказал Грис Гато. — Туман проясняется. Ну а как именно можно скомпрометировать Переса, мы и должны сообща решить. Все так?

Вышибала снова кивнул.

— И как убить Кастро — тоже, — добавил Паррандеро.

Вышибала еще раз кивнул.

— У вас есть предложения на этот счет? — спросил Грис Гато. — То есть как, по-вашему, это лучше сделать?

— Прежде всего мы хотим знать, согласны ли вы сделать то, что от вас потребуется, а уже потом будет конкретный разговор.

Грис Гато и Паррандеро снова переглянулись. И не только переглянулись, а и обменялись какими-то жестами, понятными лишь им одним. Впрочем, эти жесты могли быть понятны представителям спецслужб, но не в этом дело. Жесты жестами, но сейчас нужны были слова — четкие, внятные и неоднозначные. Но вместе с тем обычно мафиози, особенно такого ранга, как Паррандеро и Грис Гато, редко изъясняются прямо и недвусмысленно. Полунамеки и недоговоренности куда как надежнее. В этом случае остается путь к отступлению и всевозможным маневрам, всегда можно сказать, что меня, мол, неправильно поняли, а стало быть, спрос с тех, кто неправильно понял, а вовсе не с Гриса Гато или Паррандеро. Вот и сейчас старые мафиози намерены были изъясняться именно таким образом.

— А как, по-вашему, для чего мы с коллегой здесь? — Грис Гато указал на Паррандеро. — Чтобы поговорить о погоде или о красивых девочках? Ну, так нам эти темы не очень интересны.

Однако на этот раз старый и проверенный мафиозный прием не сработал.

— Нам нужен четкий и конкретный ответ, — сказал Вышибала. — Да или нет, и никаких других вариантов.

Мафиози опять перебросились взглядами.

— Да, черт возьми! Без всяких вариантов! — резко произнес Паррандеро. — Да и еще раз да! Можно подумать, что у нас есть какой-то другой выбор!

— Вот теперь все окончательно встало на свои места, — без тени улыбки произнес Вышибала. — Теперь можно приступить к делу.

— Ну, так давайте приступим! — Тон Паррандеро был таким же резким и даже злым. — Без всяких условностей, намеков и полунамеков! Начинайте, черт вас подери!

— Вы согласны с вашим коллегой? — Вышибала взглянул на Гриса Гато.

— Полностью согласен, — ответил тот. — Действительно, пора приступить к делу.

— Что ж, тогда слушайте. Сейчас март. В апреле, ровно через месяц, Фидель Кастро намерен нанести официальный визит в Венесуэлу. Обсудить с Пересом кое-какие вопросы. Это очень важные вопросы…

— О чем именно они намерены говорить? — уточнил Грис Гато.

— О дружбе и дальнейшем сотрудничестве. — Впервые за все время разговора по губам Вышибалы скользнуло нечто вроде усмешки. — В данный момент у Венесуэлы и Кубы много общего. И будет еще больше, если они договорятся. А они договорятся. А нам надо, чтобы не договорились. А не договориться они могут только тогда, когда… — Здесь Вышибала сделал нарочитую паузу.

— Когда Фидель Кастро будет ликвидирован, — закончил его мысль Паррандеро. — Мертвые обычно молчат…

— Вот именно. Мертвые обычно молчат.

— А что такого опасного в их договоренностях? — спросил Грис Гато.

— Опасностей множество, — сказал Вышибала. — Буду говорить прямо: и Куба, и Венесуэла — наши враги. Воевать с врагами лучше поодиночке, а не тогда, когда они объединяются. Эта истина должна быть вам хорошо известна. В свое время вы также старались расправиться со своими врагами поодиночке, не так ли?

— Было такое дело, — кивнул Паррандеро. — Последний такой одиночка, с которым я расправился, — это…

— Луис Верде, — не дал ему договорить Вышибала. — Мы это знаем.

— Да, Луис Верде… — Левый уголок рта Паррандеро хищно дернулся.