Читаем Темное эхо полностью

В тот день она ехала в метро по Восточной ветке. Ей требовалось самой ознакомиться с Брюнелевским туннелем под Темзой: готовился документальный сериал о викторианской технологии, и Сузанне поручили набрать материал про этого великого инженера. С собой у нее был ноутбук. В вагон ворвалась шайка хулиганов. Один из них напоказ держал тяжелый охотничий нож с широким лезвием, как у мачете. Ради устрашения, а может, чего и похуже. Когда вооруженный негодяй попытался выхватить ее компьютер, Сузанна по глупости вцепилась в ноутбук. Лезвие взметнулось, чтобы в следующую секунду полоснуть по лицу.

Удар принял на себя Мартин. Он возник как бы ниоткуда, выбросил руку вперед, желая защитить девушку, и нож со всей силы впился ему в предплечье. От неожиданности хулиган ослабил хватку, Мартин оттолкнул его, выдернул нож из руки и отшвырнул его в другой конец вагона. Затем улыбнулся и нанес серию ударов от себя. Ударов жестоких, проведенных с невероятной точностью и скоростью. По сути дела, он до беспамятства избил всю троицу, пока остальные пассажиры глядели в сторону и делали вид, будто ничего не происходит.

Мартин спас Сузанну от уродства. Это он сделал инстинктивно, не обращая внимания на боль или возможные последствия. После освобождения из-под ареста им занялись врачи и выяснили, что у него повреждено сухожилие. Драка в таком состоянии лишь усугубила тяжесть раны. Потребовалось сделать операцию, а на полное восстановление ушло четыре месяца физиотерапевтических процедур. Шрамы от бандитского лезвия и хирургического скальпеля останутся у него на всю жизнь.

Когда Сузанна попыталась выразить свою благодарность, по реакции Мартина стало ясно, что он не усматривал в своем поступке ничего особенного. Он считал, что в таких обстоятельствах любой человек на его месте поступил бы точно так же. Всегда есть правильный и неправильный способ поведения, и Мартин выбрал себе правильный путь, потому что… потому что так надо. Это была одна из черт его характера, которую любила Сузанна. Благородство — очень привлекательное качество, хотя имелись и другие. Сузанна потом не раз шутила на эту тему: рыцарь в сверкающих доспехах, девица в беде и так далее. Но, как бы то ни было, мужчины от этого только выигрывают. Кроме того, она считала, что подобное качество встречается весьма редко.

Черчтаун возвестил о себе скученной группой коттеджей; некоторые из них стояли под камышовыми крышами. Неброские, крошечные строения, восходящие — как было известно Сузанне — к началу девятнадцатого столетия. Это была наиболее старая часть всего Саутпорта. Конечно, соседние поселки, например Хандрид-Энд или Ормскирк, брали свое начало вообще в седой древности, будучи основанными в эпоху первого вторжения викингов, однако округ Черчтаун явился самым ранним центром Саутпорта, а посему очень подходил для городского исторического музея. Некоторые коттеджи превратились в магазинчики сувениров и поделок местных кустарей. Там торговали вручную расписанными игрушками, наборами для вышивания, акварелями и кое-каким антиквариатом. Дорожки узенькие, лавочки живописные, но все впечатление портили огромные грузовики, рыгавшие дизельной вонью под жарким солнцем и придававшие Черчтауну вид лабиринта, по которому снуют жирные крысы.

Ботанический сад был тихим, уединенным уголком, отгороженным от шума и пахучих испарений дорожного трафика, однако ему недоставало живости. Все казалось замшелым и плесневелым. Имелся пруд, зеленый от тины и ряски, со множеством кувшинок. На поверхности воды копошились немногочисленные утки. Через пруд был перекинут деревянный мостик. Его краска облупилась, доски прогнили, и Сузанна ни за что не решилась бы встать на него хотя бы одной ногой. Собственно, музей, располагавшийся по левую руку, занимал здание с классическим портиком. Рядом находилась старая оранжерея, переделанная под магазин сувениров и кафе. Сузанне хватило одного мимолетного взгляда, чтобы дать оценку увиденному: ничто в поле зрения не изменилось за последние полстолетия или, если на то пошло, за восемьдесят лет, минувшие с 1927 года. Она поднялась по ступенькам портика и вошла внутрь.

Первый этаж был по большей части занят судном для ловли креветок с раскинутыми по полу сетями. На носу лодки стоял манекен в брезентовой робе, изображавший рыбака, который невидящими стеклянными глазами смотрел куда-то вперед, по-видимому, на воображаемое море и невод, в котором копошился дневной улов. Из экспонатов представлен был также винтажный мотоцикл на пару с древней чугунной печкой. Предметы мебели старательно воспроизводили обстановку аристократической гостиной Викторианской эпохи. Все очень живописно и любопытно, однако в виду не имелось ни одной книги. Удручающий факт. К тому же ни одного музейного работника поблизости. Огкуда-то доносилось тихое бормотание радиоприемника, однако людей не было видно.