Читаем Темное дело полностью

Однажды вечером вместе с несколькими знакомыми крестьянами, в числе которых был и фермер из усадьбы Сен-Синь, Мишю возвращался из Труа. Управляющий уронил на дорогу листок бумаги, и этот фермер, шедший последним, наклонился и поднял его. И тут Мишю оборачивается и, видя свой листок в руке у фермера, умеющего читать, выхватывает из-за пояса пистолет, заряжает его и грозит бедолаге, что вышибет ему мозги, если только тот посмеет развернуть бумагу! Действия Мишю были так внезапны и яростны, голос так грозен, а глаза полыхали таким гневом, что очевидцы этого происшествия похолодели от ужаса. Фермер из Сен-Синя и без того недолюбливал Мишю. Из родового имущества у его хозяйки, мадемуазель де Сен-Синь, кузины де Симёзов, остался господский особняк и одна-единственная ферма. Жила она исключительно ради своих кузенов-близнецов, с которыми в детские годы часто виделась в Труа и Гондревилле. Ее единственный брат, Жюль де Сен-Синь, эмигрировавший раньше де Симёзов, погиб под Майнцем, но согласно дарованной представителям этого рода редчайшей привилегии, о которой мы расскажем позже, фамилии де Сен-Синь суждено было сохраниться даже при отсутствии наследников мужского пола. Стычка между фермером из Сен-Синя и Мишю наделала в округе много шума и еще больше сгустила покров тайны, которым окутал себя управитель; однако это было не единственное обстоятельство, заставлявшее соседей смотреть на него с опаской. Через несколько месяцев после этого происшествия в Гондревилль наведались граждане Марьон и Мален. Поговаривали, что Марьон намеревается продать имение этому человеку, сумевшему обратить политические события в свою пользу и незадолго до этого назначенному первым консулом в Государственный совет – в благодарность за услуги, оказанные 18 брюмера. Самые проницательные умы маленького городка Арси тут же пришли к заключению, что Марьон – ставленник гражданина Малена, а вовсе не де Симёзов. Всемогущий государственный советник был самой значительной фигурой в Арси. Он определил друга, разделявшего его политические взгляды, в префектуру Труа, добился освобождения от воинской повинности для сына фермера из Гондревилля по фамилии Бовизаж и услужил еще очень многим. Так что продажа Гондревилля не вызвала ни малейшего осуждения в окрýге, где Мален царил в ту пору и царствует доныне. Это было на рассвете Империи. Те, кто сейчас читает о Французской революции, не в состоянии даже вообразить, сколь масштабные изменения пришлось претерпеть общественному сознанию в промежутках между значительными событиями того времени, хотя они, казалось бы, и следовали одно за другим. После жесточайших социальных потрясений люди хотели мира и спокойствия, а потому легко забывали важные события прошлого. История быстро устаревала, чему в немалой мере способствовало возникновение новых интересов. Поэтому никто, кроме Мишю, не стал доискиваться до подноготной этой сделки; всем и так все было ясно. Марьон, в свое время купивший Гондревилль за шестьсот тысяч франков ассигнациями, продал его за миллион экю; при этом фактически Мален заплатил только за право регистрации. Гревен, его приятель по семинарии, охотно оформил эту сомнительную сделку, и государственный советник отблагодарил его, назначив нотариусом в Арси. Когда новость об этом дошла до павильона Сен-Синь (принес ее арендатор по фамилии Груаж, чья ферма располагалась между лесом и господским парком), Мишю побледнел и вышел из дому; некоторое время он подстерегал Марьона и в конце концов встретил его на парковой аллее.

– Мсье продает Гондревилль?

– Да, Мишю, продаю. У вас будет новый хозяин, могущественный человек. Государственный советник Мален – друг первого консула и на короткой ноге со всеми министрами. Он о вас позаботится.

– Значит, вы выкупили имение для него?

– Я этого не говорил, – отвечал Марьон. – В то время я не знал, куда поместить капитал, и ради собственной безопасности решил приобрести конфискованное имущество. Однако мне не пристало быть владельцем усадьбы, в которой мой отец…

– …был всего лишь слугой, экономом? – резко заметил Мишю. – Так значит, вы ее все-таки продаете? Я хочу купить эту усадьбу, и денег у меня хватит.

– У тебя?

– Да, у меня. И я не шучу. Даю восемьсот тысяч франков золотом.

– Восемьсот тысяч франков? Откуда они у тебя? – спросил Марьон.

– Вас это не касается, – отвечал Мишю. Затем, смягчившись, добавил еле слышно: – Мой тесть спас не одну жизнь…

– Ты опоздал, Мишю, дело сделано.

– Так отмените его, мсье! – вскричал управляющий, хватая хозяина за руку и сжимая ее, будто в тисках. – В округе меня ненавидят, а я хочу быть богатым и влиятельным. Мне нужен Гондревилль! Знайте, жизнью своей я не дорожу. Вы продадите мне усадьбу, или вам не жить…

– Дайте мне хоть немного времени, чтобы уладить дело с Маленом; он шутить не любит.

– Даю вам сутки. Если хоть словом об этом кому-то обмолвитесь, оторву вам голову, как цыпленку.