Андрей наклонился, выдернул окровавленный нож из тела и почувствовал, что выполнил некий долг, но перед кем и зачем – опьяненный разум не подсказал. Кажется, предотвратил какой-то теракт. Или нет? Именно Олега Стопарин разыскивал в гуще толпы. И вот, посреди начавшейся давки, ему совершенно случайно удалось найти то, что искал.

Андрей спрятал нож, после чего услышал знакомый хруст собственного носа, знаменовавший изменение облика. На этот раз мозг, расслабленный под влиянием алкоголя, не выдержал боли и отключился. Андрей потерял сознание.

Глава 7. Минус один враг

Вам знакомо это нелепое чувство, когда ты проснулся, лежишь в кровати, шевеля глазными яблоками под веками и панически понимаешь, что не можешь открыть глаза? Надеюсь, вам, как и мне, как и весомому проценту людей, населяющих земной шар, посчастливилось избежать этого жуткого нарушения сна.

Андрей на мгновение ощутил на себе все ужасы сонного паралича. Мышечная атония фазы быстрого сна дала о себе знать после пробуждения. Переборов страх, Андрей начал двигать глазами и попытался что-либо промычать. Из носоглотки вырвался глухой свист. Вероятно, после событий на Красной площади бессознательное состояние перешло в столь болезненный сон, вызванный пережитым стрессом.

Активность мышц вернулась после нелепой конвульсии одновременно с поднятием век. Сознание оживилось, словно джин, вылетевший, наконец, из бутылки. Андрей откашлялся и окончательно пробудился. Вместе с сознанием вернулась боль. Задеревеневшие и опухшие руки покалывало. Голова раскалывалась с похмелья.

Андрей попробовал пошевелить руками, но тут же понял, что они прикованы наручниками к кровати. Значит, не умер. В Даунклауде или Лоустэйре наручников бы не было. Да и боль вряд ли давала бы о себе знать. Тюрьма или больница?

Ответ нашелся достаточно быстро. Небольшая прикроватная тумбочка, холодильник, широкие освещенные солнцем окна без решеток и стойка капельницы, стоящая в углу, – налицо атрибуты больничной палаты. Андрей размял шею, повернув голову вправо и влево. Краем глаза Стопарин взглянул на соседнюю кровать и опешил.

Нет. Не может этого быть. Андрей ущипнул правую руку левой, проверяя, действительно ли проснулся. Боль отчетливая, как в реальности. Проснулся. Сомнения быть не может. И все-таки, это дичайшим образом странно – соседствовать по палате с существом, которое пытался убить.

Олег поправил окровавленную повязку на животе и отвернулся к стене. Вопросительный взгляд Андрея не произвел на него ни малейшего впечатления.

– Что?.. – Андрей заикнулся и потряс головой. – Что произошло?

Олег вернулся в исходное положение, посмотрел на Андрея и скептически ухмыльнулся:

– Правда не помнишь?

– Помню, – подтвердил Андрей, в противоречие своему ответу отрицательно покачав головой. – Но не вполне понимаю.

– Ты сбежал из тюрьмы, а потом попытался убить полицмейстера и бойца СОРТ во время исполнения служебных обязанностей.

– То есть тебя?

– То есть меня. Ума не приложу, как тебе удалось сбежать из тюрьмы. Но это не самое страшное в сложившейся ситуации.

– Если имеешь в виду мою будущую дорогу к Залу убиенных, то я догадывался о ней еще до того, как попал в тюрьму, – Андрей постарался выжать из себя максимум скепсиса, чтобы соответствовать стилю общения собеседника.

К тому же, выжатая, как лимон, внематериальная частица Андрея не могла выражать больше эмоций, чем горькая сморщенная лимонная кожура, покрытая изнутри сотней прожилок, застревающих между зубов.

– Да плевал я на твою казнь! – Олег повысил голос, будто не чувствуя мешавшую говорить боль в животе. – Ты работаешь на Подполье?

– Я темноборец. И ни на кого, кроме великого Небесного Совета, я не работаю, – с уверенностью заявил Андрей.

– Лапшу на уши мне не вешай! Не из личной же неприязни ты пытался меня убить?

Андрей зазвенел наручниками, для успокоения перебирая воображаемые четки. Стоит ли говорить полицмейстеру об истинной цели покушения? Сказать правду – все равно, что явиться к Небесному Совету с повинной, принеся им на блюдечке с голубой каемочкой Турия и стоящее за его спиной Подполье.

Что с того? Андрею не привыкать подписывать признательные показания. Тем более информация о теракте не достоверна, а служение Небесному Совету никто не отменял.

– Сокамерник сообщил мне, что ты готовишь теракт на Красной площади в День прощения. Я думал, твоя смерть позволит спасти много жизней. Возможно, меня обманули, – Андрей замялся, но все-таки договорил предложение до конца.

– Ничего себе осведомленность у заключенных! – Олег снова ехидно улыбнулся, обнажая клыки. – Твой сокамерник – мелкий воришка, помещенный в отдел особого содержания, да еще и в камеру самоубийств по той лишь причине, что в других камерах Полицмейстерства не было свободных коек. Ты думаешь, я поверю, что эта пешка могла знать что-нибудь о грядущих событиях на Красной площади?

– Он сказал, что работает на Подполье, – Андрей снова зазвенел наручниками, на этот раз в попытке развести руками.