Читаем Темнейший путь полностью

Лучи восходящего солнца пробивались сквозь кроны редких сосен, покрывавших пологий склон. На усыпанной сухими мёртвыми иголками земле вычурное кружево теней шевелилось в такт с движениями ветвей, колеблемых лёгким ветерком. По упругому хвойному ковру шёл, прихрамывая, человек, его лицо то оказывалось на свету, то скрывалось в тени. В смоляных волосах серебрились редкие нити седины.

Мордан шёл, сам не зная куда. Просто вперёд. Позади остался Скайрим, по которому, словно болезненный рубец по телу, протянулся след того пути, которым прошёл некромант. Позади остался потрясённый, не верящий в своё счастье Фолкрит. Позади осталась упокоенная армия мертвецов.

Скоро склон кончился, и лес уступил широкому дикому лугу. Июньское солнце светило нежарко и ласково. Жаворонок взахлёб заливался своей звонкой песней, паря высоко в ясном небе. Густо гудели жуки, шмели и пчёлы. Бабочки причудливо порхали над луговым разнотравьем. Мордан шёл через высокую, по пояс ему траву и ни о чём не думал. Он сдёрнул платок и, отшвырнув его в сторону, поднял лицо навстречу ласковым лучам. Зажмурился и долгое время брёл, как слепой, видя лишь танец зелёных и фиолетовых пятен на оранжевом фоне просвечиваемых солнцем век. Вдруг больная нога оступилась, и он, взмахнув руками, чуть не упал, но сумел удержать равновесие. Мордан открыл глаза, огляделся и уже зряче пошёл в выбранном направлении. Его целью был небольшой домик на опушке.

— Доброго здоровьичка! — приветствовала его маленькая уютная старушка, когда он приблизился к незакрытой калитке. — Издалёка путь держишь?

В её речи чувствовался шероховатый хаммерфелдский акцент.

— Издалека, — просипел Мордан, откашлявшись, прочистил горло и повторил. — Издалека. Из Скайрима.

— Ишь ты! Устал небось?

— Устал. Мне бы попить.

— Может, узвару травяного бодрящего? Самое то с дороги.

— Лучше просто воды.

— Это чем лучше-то? Вода не насытит живота. А у меня узвар свежий, токмо сварила.

И не слушая никаких возражений, старушка ушла в дом и скоро вернулась с простой глиняной кружкой в руках. Мордан взял её в руки, понюхал и посмотрел на неё особым взглядом. В питье не было ни капли магии, а пахло оно свежим мёдом и полевыми цветами. Он сделал жадный глоток, и показалось, что ничего вкуснее он не пил за всю свою жизнь. В несколько глотков Мордан опустошил кружку, протянул её старушке и робко спросил:

— Можно ещё?

— А чего ж нельзя-то? Конечно, можно.

Старушка сходила в дом и вынесла уже не только кружку, но и целый пузатый кувшин, до краёв наполненный узваром. Мордан поблагодарил, взял кружку двумя руками и стал медленно, с расстановкой, небольшими глотками пить, наслаждаясь вкусом, солнечным днём и компанией старушки.

— Пей, сынок, пей, — сказала она, поглаживая его по плечу. — Вижу, потрепала тебя судьба.

На неизвестное время Мордан словно бы застыл. И вдруг увидел, что ровность узваровой глади в кружке нарушила какая-то упавшая в неё капля. Он не сразу сообразил, что это была его собственная слеза.