Уильям должен возразить. Его мир только что опрокинулся с ног на голову и вывернулся наизнанку. Что еще хуже, Гадес расстроится. Но, что если в его жизни будут и Гадес, и Аксель?

Надежда и волнение вступили в противоречие. «В день, когда ты встретишь Акселя, часть тебя умрет».

Какая часть, черт возьми? И почему?

— Аксель, — начал он.

— Нет, — рявкнул Аксель. — Что бы ты ни собирался сказать, не надо. Я доставил сообщения. Мы закончили.

Через секунду он исчез, переместившись. Удивительно. Большинство Посланников не обладали такой способностью.

Уильям выдохнул и потер центр груди. Он когда-нибудь чувствовал себя таким израненным? таким рассеянным и неуверенным? Таким нуждающимся, но в то же время защищенным? Внутри Уильям все еще хранил частички израненного мальчика, каким когда-то был.

Он задался вопросом, так же себя все время ощущает единорог с двойственной натурой. Словно растягивается в двух направлениях.

«Она заслуживает лучшего».

Его рука… рука, которая оставалась твердой во время бесчисленных сражений и войн… дрожала, когда он взял свой мобильный телефон и набрал сообщение Гадесу. Лучше признаться, как можно скорее, чтобы смягчить любой ущерб.

Я встретил Акселя. Это получилось случайно. Ты будешь счастлив узнать, что все части живы.

Все это время его внутренний мальчик кричал: «Не злись. Не переставай меня любить».

Ответ Гадеса пришел через секунду. Дорогой папочка: Тогда это уже началось.

Его дрожь усилилась.

И что это?

Дорогой папочка: Конец наших отношений.

Глава 12

Уильям распахнул дверь конюшни. Когда он вошел внутрь, утренний свет окутал его массивное тело, создав эффект ореола. Сердце Санни забилось в бешеном ритме. С высоко поднятой головой и расправленными плечами он выглядел хозяином всего, на что смотрел. Могущественный. Красивый. И воплощающий истинное искушение…

Кровь пропитала его костюм-тройку. Зачем так разоделся? И не попал ни в одну из ее ловушек? Используя магию, она создала невидимые колья вдоль внешних стен конюшни.

— Где моя маленькая кара? — закричал он. — Ты так мне и не ответила.

Она лежала на кровати, в миллионный раз изучая фотографии из его книги — код все еще оставался для нее загадкой. Впервые. Она ворочалась с боку на бок всю ночь на пролет, снова и снова перебирая завитки и точки, изо всех сил пытаясь игнорировать сексуальное томление. «Еще на один день ближе к брачному периоду».

— Значит, мы начинаем новый день с жалобы? Чудесно, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. Понимая, что рано или поздно он появится, Санни приняла душ и надела футболку, открывающую низ груди и сексуальные, не бабушкины трусики. От плеч до лодыжек у нее шли невероятно подробные татуировки с изображением виноградных лоз, усеянных росой листьев и цветущих роз.

Пусть начнется его следующий раунд пыток. «Ты можешь смотреть, но не можешь трогать…»

Уильям заметил ее и остановился как вкопанный. Окинул ее пристальным взглядом, его радужки загорелись. Член затвердел за секунды, растягивая ширинку брюк, что заставило ее усмехнуться.

Она накрутила прядь волос на палец и спросила:

— Что-то не так, дорогой принц?

Он вздрогнул, будто от удара, затем провел рукой по рту.

— Да, что-то не так. Ты мне солгала.

Что!

— Я никогда не лгала ни тебе, ни кому-то еще. Просто не могу лгать.

— Серьезно? Мне обещали старческий шик, а я получил уют домохозяйки.

Из ее горла вырвался хриплый смех. Сможет ли она когда-нибудь предсказать реакцию этого мужчины? Он был загадкой, которую Санни не могла разгадать, и афродизиаком, который ей не следовало хотеть. Но она его по-настоящему хотела. Он заставлял ее трепетать, раскалил ее внутренний термостат до белого каления и раздразнил сердцевину.

«Помни о своей цели». Верно. Быстро придя в себя, она сказала:

— У меня есть для тебя список. Имена браконьеров и коллекционеров, которые идут по моему следу. Ты сказал, что убьешь их, если они за мной придут, но зачем ждать? Я хочу их головы сейчас.

— Дай посмотреть список.

Она отбросила фотография и подняла соответствующий лист, но не сократила расстояние… пока. «Глубокий вдох, выдох. Хорошо, вот так хорошо». Боль, жар и пульсация ослабли.

Она встала и подошла ближе. Пока его пристальный взгляд следил за каждым ее движением, Санни покачивала бедрами с чувственным наслаждением. Вероятно, ей не хватало опыта в флирте, но сполна было живой силы. Она протянула листок.

Под его глазом дернулась мышца.

— Считай всех их мертвыми.

— Я посчитаю их мертвыми, когда ты принесешь их головы.

Черты его лица смягчились:

— Ты волнуешься из-за брачного периода?

Она замерла.

— Откуда ты узнал о брачном периоде?

Иии мышца вновь начала дергаться.

— Не имеет значения. Я… — Он поджал губы. — Ты… — И вновь сжал губы в тонкую линию. — Мы обсудим это после, — повторил он.

Глаза заволокла красная пелена. «Что он от меня скрывает?»

— Ты говорил так раньше. Позже наступило.