Читаем Темная вода полностью

Он спросил про озеро, а она испугалась, что спросит про синяки. Про озеро рассказывать легче, в мистическое зло иногда проще поверить, чем в зло реальное. Значит, она расскажет про зло мистическое.

И она рассказала. В самых мрачных красках описала полуночный навий хоровод. Она даже рассказала о своем почти невыносимом, почти неконтролируемом желании вцепиться ему в глотку прямо там, посреди озера. Пусть испугается, пусть поймет, насколько опасно для него это место, насколько она для него опасна.

– Значит, ты хотела меня убить? – спросил Чернов задумчиво. – А здешняя нежить тебя к этому активно подстрекала?

– Хотела. Подстрекала. – Она дважды кивнула, подтверждая его и свои слова.

– Но вместо того, чтобы впиться мне в шею смертельным поцелуем, ты впилась мне в губы страстным?

Он ее не боялся! Он верил ей, знал, на что она способна, но все равно не боялся!

– На моем месте могла оказаться любая из них, – сказала она, глядя Чернову в глаза. – Поверь, желающих было предостаточно.

– Но ты отогнала конкуренток. – Он не улыбался, он смотрел на нее очень серьезным взглядом.

Не боится… дурак…

– Чтобы они тебя не убили.

– И они не убили, они признали твою власть над ними. Гипотетически?

– Они не убили, но Сущь может убить любого. – Еще один козырь, практически последний.

– Шипичиха сказала, что тебе не нужно бояться этой твари.

– А тебе? Послушай, я своими собственными глазами видела, как он убил мою бабушку. Убил и вырвал ее сердце! Как думаешь, моя бабушка тоже его не боялась?

– Я думаю, что нам нужно поговорить с Шипичихой, – заявил Чернов.

– Мне поговорить! Мне, а не тебе! Тебя, Чернов, эта история вообще не касается!

Он не стал спорить. Просто посмотрел на нее как-то странно, словно бы с жалостью, а потом поднялся на ноги.

– Ладно, мне в самом деле пора. Вы с Темычем продержитесь без меня день?

Она хотела было сказать, что они продержатся без него и ночь, но не сказала, не повернулся язык. Кем бы она ни была, но есть зло, которому она не сможет противостоять. Или сможет? Сохранит ли Темная вода и ее страшную тайну? Потому что, если потребуется, она пойдет до конца…

Шипичиха пришла к ней сама, почти сразу же после отъезда Чернова, незваной гостьей переступила порог, мельком глянув на испещренный символами засов.

– Сегодня ночью приплывала лодка, – сказала вместо приветствия.

Нина не стала спрашивать, про какую лодку речь. У нее хватало других, куда более насущных вопросов.

– Приплывала. – Она кивнула.

– Они звали тебя к себе. – Тоже не вопрос, а утверждение.

– Звали.

– Но, раз ты до сих пор здесь, у них ничего не получилось.

– А бывало, что получалось?

– Бывало всякое. Кто-то справлялся. Кто-то не мог устоять. А кому-то вообще не позволили войти в хоровод.

– Моей маме не позволили?

– Она была слабой. Куда слабее своей бабки и значительно слабее тебя. Хорошая девочка. – Шипичиха улыбнулась. Возможно, она улыбнулась впервые со времени их знакомства. – Хорошая, но слабая. Она хотела жить нормальной жизнью, кружить головы мужчинам, шить свои платья и не погружаться с головой в эту… Темную воду. Первый раз за ней приплыла лодка, когда ей было тринадцать лет, но венок оказался ей велик. Понимаешь?

Нина понимала, ее собственный венок был идеальным. Если вообще можно назвать идеальным навий венок.

– И твоя прабабушка ее не отпустила, не позволила пройти испытание.

– Потому что понимала, что мама не справится?

– Да. – Шипичиха кивнула. – В ней, в твоей маме, тоже была сила. Этой силы хватало, чтобы наводить морок на мужчин, чтобы создавать удивительной красоты вещи, но ее бы не хватило, чтобы справиться с Темной водой. Твоя прабабушка решила, что так тому и быть, и поставила барьер.

– Такой же барьер, какой вы поставили мне?

– Почти.

– А моя бабушка? Мама моей мамы справилась с испытанием?

– Нет. – Шипичиха покачала головой. – Она была моей подругой. Лучшей подругой. У нас не было друг от друга секретов. Может, потому, что во мне тоже есть сила. Не такая, как твоя, но все же. Такие уж здесь места. Она не сомневалась, что справится с навьим хороводом. И навий венок пришелся ей впору. – Шипичиха замолчала, а когда заговорила, голос ее упал до сиплого шепота: – Она так и пришла ко мне в этом своем венке. Поскреблась в окно черными когтями, позвала по имени. Она хотела видеть Алену. Пока только видеть…

Нина не стала спрашивать, что с ней стало. Шипичиха рассказала сама.

– Твоя прабабушка проводила ее на ту сторону на рассвете.

– А если бы не проводила? Если бы позволила остаться?

– Ты знаешь, что бы с ней стало. Сохранять душу и память навка может только год после своей смерти, а потом все… обратной дороги нет. Твоей прабабушке пришлось бы ее убить.

– Что такое русалья неделя? – спросила Нина, вспомнив вдруг свое утреннее видение. – Когда она наступает?

– Она уже наступила, – сказала Шипичиха жестко. – Темная вода просыпается каждый раз ровно на неделю. И зло, которое в ней заключено, тоже просыпается.

– А навки?

– А навки становятся в разы голоднее и в разы сильнее. И с каждой русальей неделей в озере становилось на одну навку больше. Понимаешь почему?