Читаем Темная вода полностью

А Яков снова следил за ней в зеркальце заднего вида. Следил и, кажется, хмурился.

– Ну вот, почти приехали, – сказал наконец и остановил «уазик» у неожиданно большого и неожиданно красивого бревенчатого дома. У дома этого не было двора, зато имелась просторная терраса, нависающая над озером. Над темной озерной водой. – Вот она какая – Темная вода.

Мотор чихнул и заглох, а тишина показалась Нине оглушительной. Чтобы избавиться от морока, она мотнула головой и спросила:

– Темная вода – это что?

– Темная вода – это все. – Яков неопределенно развел в стороны загорелые руки. – Место. Озеро. Дом. Для местных все это – Темная вода. Так уж повелось.

– Давно? – Выходить из машины не хотелось. И Нина, как могла, старалась оттянуть этот момент.

– Что? – спросил Яков. Похоже, ему тоже не хотелось выходить. – Давно это место так называется? Да сколько я себя помню. Есть Светлая вода, ты видела, проезжали мы то озеро. Вот там на берегу всяко-разно: и здание бывшего НИИ, и нынешние дачи, и кемпинги. А это, стало быть, Темная вода.

Темная вода. И нет тут ни бывшего НИИ, ни дач, ни кемпингов, ничего, кроме вот этого старого дома и тишины. Особенной, глубокой какой-то тишины.

Это озеро тоже было большое. Может, не такое большое, как то, которое они проезжали, но все же. Противоположный берег терялся в вечерних лиловых сумерках. Красивое место. Пусть странное и тихое, но на самом деле красивое, ничем не хуже Светлой воды. Вот только нет здесь ничего и никого, ни единой живой души нет. Интересно почему? К красивым местам люди тянулись во все времена. И к воде тянулись. Хоть светлой, хоть темной. Да хотя бы рыбаки. Или здесь не водится рыба?

Нина так и спросила про рыбу. Просто чтобы нарушить затянувшееся неловкое молчание.

– Отчего же не водится? – Яков, казалось, удивился. – Очень даже водится. Наверное.

Вот это неуверенное «наверное» смутило ее больше всяких недомолвок. Не может быть, чтобы загоринские рыбаки до сих пор не освоили такое место. А если не освоили, то почему?

– Выходи! – сказала Шипичиха и с видимым усилием распахнула дверцу «уазика». – Пойдем дом смотреть.

Нина выбралась из машины, помогла спрыгнуть на землю Темке, вытащила рюкзак, который показался ей неподъемным. А Яков даже не шелохнулся, сидел, крепко сжав руль. На его загорелых, поросших сизой щетиной щеках перекатывались желваки.

Шипичиха, как и прежде, не стала их дожидаться. Она поднялась на террасу, замерла в раздумье перед тяжелой дубовой дверью. Или не в раздумье, а в нерешительности? Нина тоже замерла, вглядываясь в дом.

Старый. Определенно старый, кое-где обветшавший, но большой и добротный. Идеальный дом в идеальном месте. Вот только одинокий. Такой же одинокий, как и они с Темкой. А раз так, может, и получится ужиться? Хотя бы попытаться?

Она не спешила входить в дверь вслед за Шипичихой и Темку не пускала. Крепко держала сына за руку. Ей нужно узнать кое-что важное прямо сейчас, пока Яков не уехал.

– Можно вопрос? – Теперь, когда они оказались лицом к лицу, стало ясно, что с возрастом Нина не ошиблась. А еще было в Якове что-то лихое и отчаянное, выдававшее бурную молодость.

– Валяй!

Все-таки он снял очки. Глаза его были по-цыгански черными, с густыми, по-девчоночьи длинными ресницами. Может, из-за этих ресниц он и носил свои авиаторы? Стеснялся этакой красоты?

– Как нам отсюда добираться до Загорин?

Вот сейчас Яков скажет: а как хотите, так и добирайтесь, пешкодралом добирайтесь! И что Нине с Темкой останется делать?

Но Яков сказал другое. Казалось, он и вопроса от Нины ожидал совсем иного и сейчас расслабился, успокоился.

– Вон там, – он махнул рукой куда-то в сторону от дома, – есть тропинка. По ней десять минут – и вы на дороге. По дороге еще пять минут – и вы на остановке.

А рейсовый транспорт тут ездит, как получится…

– А автобусов тут ходит много. Есть колхозный, есть два дачных и один пансионатский. Расписание, кажись, там прямо на столбе прибито. Но лучше тебе сходить и самой посмотреть.

От сердца отлегло. Если автобусов много, то есть надежда, что хоть один из них выйдет в рейс.

Яков хотел еще что-то сказать, но не успел. Дверь дома распахнулась словно сама по себе. Нина замерла, Темка вздрогнул, а загорелый лоб Якова покрылся испариной.

– Вы скоро там? – послышался из темноты раздраженный голос Шипичихи. Значит, дверь не сама, значит, это старуха ее… толкнула.

– Идем! – Нина со вздохом перекинула через плечо лямку рюкзака.

– Постой-ка! – Яков крепко сжал ее руку повыше локтя. Нина едва удержалась от того, чтобы не закричать. Или не ударить. – Вот возьми. – Он сунул ей обрывок пожелтевшей газеты с какими-то каракулями. – Это мой мобильный. Ну так… на всякий случай.

Сейчас бы и спросить, на какой такой случай, но вместо этого Нина молча кивнула и спрятала обрывок в карман джинсов. Потом спросит.

По широким ступеням террасы Темка взбежал первым и первым же нырнул в пыльную прохладу старого дома. Нине не осталось ничего другого, как войти следом. Ей не пришлось привыкать к темноте, в квадратной прихожей тут же вспыхнул уютный оранжевый свет.