Хотя Кабрильо прибегал к гриму почти всякий раз, когда арендовал что-либо, его могут опознать раньше остальных, и потому он должен покинуть страну следующим. Пока остальные зачищали склад, он переоделся и, запасшись ведром воды и тряпкой, смыл цементную пыль со своего внедорожника. Когда он с этим покончил, Хали, Линк и Троно уже закончили зачистку склада и начали закладывать по всему зданию зажигательные бомбы.

— На сколько поставить таймер? — справился Линк.

— Минуточку. — Хуан позвонил на «Орегон» по мобильнику.

— Адвокатская контора «Дьюи, Читем и Хоув», — отозвался тонкий голос Линды Росс.

Кабрильо прикинул разницу во времени между Швейцарией и Южно-Китайским морем.

— Добрый вечер, Линда.

— Председатель, как дела?

— Гладко, как шелк. Слушай, Мерф и Эрик следили за новостями из Цюриха?

— Разумеется. Давай переключу на них.

Спустя секунду Марк Мерфи уже вышел на связь. Хуан слышал быстрый ритм тяжелого металла, ревущего в наушниках Мерфа, которые тот сдвинул на шею. Звук был такой, будто кто-то перепиливал рельс с помощью бензопилы.

— Председатель, судя по «Си-эн-эн» и «Скай Ньюс», швейцарцы и тени понятия о происходящем не имеют. Поначалу думали, что это какой-то строительный дефект, а потом решили, что у них собственное 11 сентября. А в местных полицейских переговорах, которые я смог перехватить, была пара упоминаний о пропавшей бронемашине и неизвестных боевиках на месте взрыва.

— Границу не закрывают? Полеты не откладывают?

— Нет. Они считают, что за этим стоит кто-то из местных.

— Значит, покамест мы в безопасности.

— Им требуется столько времени, чтобы сложить два и два, что приходится добавлять проценты.

— А?

— Шутка. Ну, знаете, швейцарские банки? Проценты? Ну, это же смешно.

— Лучше придерживайся роли меломана, предоставив юмор на долю профессионалов вроде Макса. Далеко ли вы от Суматры?

— Еще пара дней, а что?

— Рудольф Исфординг сказал, что типа, заправляющего «Маусом», зовут Шер Сингх. Он владеет компанией под названием Утилизационная верфь «Карамита». Проверь и его, и ее. А заодно отследи другой сухой док под названием «Сури». Он тоже принадлежит Сингху.

— А как это пишется?

Хуан продиктовал по буквам и добавил:

— Это «Мышь» по-французски.

— Понял.

— Спасибо, Мерф. Скажи Максу, что я хочу, чтобы вы отстали от «Мауса» и на приемлемой крейсерской скорости направились к верфи «Карамита». — Приемлемая крейсерская скорость куда меньше максимальной для «Орегона», но идти на такой скорости при свете дня, не включая радарных глушилок — все равно, что во всеуслышание объявить о важнейших секретах корабля.

— Передам.

— Увидимся через денек-другой. — Дав отбой, Хуан обернулся к Линку и остальным дожидающимся приказаний. — Похоже, полиция не понимает, что произошло, так что пока мы в полном ажуре. Все мы покинем Швейцарию в течение шести часов, так что ставьте заряды на восемь вечера. Исфординга и охранников ждет день не из лучших, но обезвоживание до подъезда пожарных и обнаружения теми пропавшего броневика им не грозит.

Кабрильо включил восьмицилиндровый двигатель внедорожника, издавший гортанное урчание. Ему предстояли долгие часы за рулем до Мюнхена, где он сядет на свой авиарейс, уносящий его прочь из Европы. Оставалось лишь надеяться, что за это время уровень адреналина, подскочивший в его организме до потолка, понемногу сойдет на нет, потому что его руки продолжали трястись, а желудок скрутило в тугой комок. Заодно он уповал, что расследование Марка не выявит за кораблем-близнецом «Мауса» никакой противозаконной деятельности вроде похищения судов в открытом море, но понимал, что с равным успехом можно ждать от Хали Касима душеспасительной проповеди во время следующего хаджа в Мекку.

ГЛАВА 18

Хуану Кабрильо был знаком этот типаж. Человек за письменным столом напротив него был одет чуть ли не в лохмотья и гордился не только своей наружностью, но и неукоснительным следованием догматам религии. Тюрбан намотан на голову очень плотно, но ткань уже изветшала и побурела от пота. Рубашка из дешевого хлопка, а темные круги под мышками будто бы въелись в материю. К бороде и усам прилипли кусочки пищи.

Над обликом кабинета тоже потрудились, чтобы он являл впечатляющее зрелище. Стол завален бумагами, картотечные ящики чуть не лопаются. Мебель уцененная и неудобная, а плакат на стене, скорее всего, подарен индонезийским управлением по туризму. Компьютер позади письменного стола достаточно архаичен, чтобы стать экспонатом музея античной истории.

Наверное, среди всех этих декораций только женщина, проводившая Хуана в кабинет, была настоящей — пожилая индонезийка, худая как щепка и изнуренная. Одета она была в такое же тряпье, как босс, но Кабрильо подозревал, что это из-за скудного жалования, а вовсе не потому, что она должна изображать лицо бизнеса, едва сводящего концы с концами.