Читаем Темная стража полностью

— Мистер Савич передает привет, Рудольф, — пустил тот в ход имя, названное самим же Исфордингом. — Конечно, он не мог встретить вас лично, но вы увидитесь с ним довольно скоро. В том конце склада есть контора. Людмила отведет вас туда. Мы уезжаем через несколько минут.

Джулия сняла маску, чтобы он увидел, что это женщина, известная ему как Людмила, хотя на сей раз и без грима.

— Спасибо. — Исфординг тряхнул ей руку — А моя жена? Что с Карой?

— Ее сейчас доставит другая бригада, — ответила женщина по имени Людмила.

— Спасибо, — повторил адвокат. — Я благодарен всем вам за мое спасение.

— Вы не пострадали? — поинтересовалась Людмила, когда адвокат вслед за ней выбирался из трейлера. Чтобы ему было легче, Линк поставил у задней двери стремянку.

— Нет. Я в полном порядке. Разве что чуточку напуган. Пока вы не пришли в пятницу, я и не догадывался, что палестинцы охотятся за мной. Я благодарен вам всем.

Джулия одарила его улыбкой:

— Благодарите мистера Савича. Мы только выполняем приказы.

— Я знал, что он могущественный человек, но даже не представлял, что он может организовать что-то подобное.

— Ну вот, пришли, — объявила Людмила.

Обставлена контора была по-спартански — всего парочка столов и картотечных шкафов и протертый дерматиновый диван под окном с матовыми стеклами. Пол устлан истертым линолеумом, в воздухе застоявшийся табачный перегар. За задернутыми шторами — большое обзорное окно с видом на внутренность склада. Тяжело рухнув на диван, Исфординг принял бутылку воды, протянутую Людмилой.

Пару минут спустя в контору вошел Юрий Зайцев, оставив автомат на складе, но с кобурой на тонкой талии.

— Что теперь, герр Зайцев? — осведомился Исфординг.

— Дождемся еще кое-кого из моих людей, а потом отваливаем. Человек, который вел грузовик, думает, что у него был хвост, так что придется скомкать график. Мы не знаем, вышли на нас палестинцы или нет.

— Они не проводили операций за переделами Ближнего Востока много лет, — сообщил Исфординг. — Должно быть, совсем потеряли голову.

— После смерти Ясира Арафата недосчитались уймы денег, — возразил Зайцев, — достаточно, чтобы кто угодно потерял голову.

Адвокат хотел уже было ответить, когда все подскочили от грохота за стенами склада. Секундой позже донеслись хлопки, в которых легко было опознать огонь оружия с глушителями. Один из людей Зайцева испустил сдавленный крик, оборванный следующей очередью. Выхватив пистолет из кобуры, Зайцев передернул затвор.

— Оставайтесь здесь, — приказал он Людмиле. Пригибаясь, подбежал к двери. Перестрелка снаружи продолжалась. Осторожно обогнул притолоку, держа пистолет в вытянутых руках, внимательно изучая обстановку. Ругнувшись, расстрелял четыре патрона, чтобы расчистить путь из конторы. Осторожно шагнув через порог, он снова выстрелил в темный силуэт, пробежавший позади полуприцепа. Обернулся, чтобы отдать Людмиле очередной приказ, когда его подсекла длинная, яростная очередь автоматного огня, прострочившая его от колена до груди. Импульс полудюжины пуль швырнул его обратно в контору, где он мешком рухнул на стол. Грудь его представляла кровавое месиво.

Зеркальное стекло широкого окна, выходящего на склад, рассыпалось дождем осколков от заглушенного автоматного огня. Пули зарикошетили по комнате, высекая искры из металлической фурнитуры и пропахивая борозды в дешевых панелях стен. Отреагировав быстро, как кошка, Людмила бросилась на Исфординга, закрыв его своим телом от пуль и одновременно выхватывая из кобуры собственное оружие. Скатилась с него, когда в проеме разбитого окна замаячила темная фигура. Лицо боевика было закутано в куфию с шахматным узором, столь излюбленную палестинцами. Углядев Людмилу, он вскинул свою штурмовую винтовку к плечу. Она выстрелила первой, и Исфординг увидел, как голова араба буквально разлетелась вдребезги. Кровь и розовые ошметки мозгов расплескались по стене рядом с ними этакой омерзительной кляксой Роршаха. Место павшего занял другой мусульманский боевик, прошивший всю контору из своей штурмовой винтовки. У Людмилы вырвало шмат мяса из предплечья, а потом она поймала еще пару нуль в живот. Сумев издать лишь негромкий вскрик боли, она упала на грязный линолеум, распростершись в расплывающейся луже собственной крови.

Атака была настолько молниеносной и яростной, что Исфординг просто-таки оцепенел. Тесную контору заполнил запах крови и едкий смрад пороха. Нападающий — должно быть, тот самый, что убил Зайцева, ворвался в комнату. Подступив к недвижному телу Людмилы, носком ботинка перевернул труп, чтобы поглядеть на раны.

— Отличная стрельба, Мохаммад, — сказал он по-арабски стрелку в окне. Развернув куфию со своего лица, вожак террористов поглядел на Исфординга. Его острые черты прямо-таки источали угрозу, а черные глаза горели ненавистью. — Я знаю, что ты говоришь по-нашему, — бросил он Исфордингу по-прежнему по-арабски. — Ты работал на покойного председателя Арафата, припрятав деньги, которые должны были пойти на борьбу с американцами и евреями.

— Все остальные мертвы, Рафик, — доложил Мохаммад снаружи. — Здание наше.