Читаем Темная роза полностью

Венчание должно было произойти в Морлэнде, а церемонию попросили провести отца Филиппа, так как в округе не осталось надежной церкви, где семья могла бы не опасаться сторонников реформации и диссидентов. Поэтому зимнюю гостиную увенчали цветами и зелеными ветвями, циновки устлали благоухающими травами – розмарином, ромашкой, мальвой, а стол перед камином стал алтарем. Это было удачное место – жених с невестой во время церемонии могли созерцать морлэндский герб над камином. Кроме того, там висели два портрета – справа Пола, дедушки господина, а слева – Нанетты.

На венчание приехала сама Нанетта, и по просьбе Елизаветы она помогала Арабелле одеть невесту. Нанетту удивил и порадовал этот выбор – она-то знала, что Елизавету не слишком огорчил ее отъезд, и не удивилась спокойствию невесты, когда они помогали ей облачиться в подвенечное платье. Наряд был роскошен: рубашка из белого шелка с вышитыми золотом веточками вереска, с пышными рукавами на проволочном каркасе; само платье из тяжелого золотистого дамастина с широкими рукавами, завернутыми, чтобы показать шелковую подкладку; белый бархатный чепец во французском стиле, вышитый золотой нитью с жемчугом, из-под которого струились черные волосы Елизаветы. Она, правда, не была девственницей, но такова была традиция, и кроме того, она сама не погрешила против добродетели – то, что случилось, произошло не по ее вине.

– Ты прекрасно выглядишь, – воскликнула Нанетта, отступая назад, чтобы полюбоваться девушкой.

Арабелла завершала украшение ее волос лентой из шелка.

– Она бесподобна, – согласилась Арабелла, – ну, Бесс, теперь осталось только надеть твое жемчужное ожерелье, подарок Пола, и ты готова.

– Оно в той маленькой шкатулке, – сказала Елизавета, и это были практически первые слова, что она произнесла за время одевания. – Я сейчас достану его...

– Нет, я сама, я знаю, где оно, – перебила ее Арабелла и покинула комнату.

Как только она скрылась, Нанетта воспользовалась возможностью сделать то, что хотела сделать с того момента, когда услышала о свадьбе Пола и Елизаветы.

– Елизавета, у меня есть кое-что для тебя. – Она потянула за цепочку у пояса и вытащила маленький молитвенник. – Видишь этот молитвенник? Это подарок мне от дедушки Пола на наше бракосочетание, и я с тех пор не расставалась с ним. Он принадлежал еще его прабабушке, Элеоноре Кортней, видишь, здесь на переплете вытеснен заяц, знак Кортней, который благодаря ей включили в фамильный герб. Говорят, что этот знак был дарован ей великим герцогом Йоркским, отцом короля Эдуарда и короля Ричарда, хотя за это я не могу поручиться.

– Вы хотите подарить его мне? – спросила Елизавета, поднимая глаза на Нанетту. – Это слишком дорогой подарок.

– Я хочу, чтобы он был у тебя. Если бы у нас с Полом были дети, то он перешел бы к ним, но мы не успели обзавестись ими. Эта вещь должна остаться в семье, ведь Элеонора Кортней была и твоей прапрабабушкой, так что будет справедливо, если он перейдет к тебе, а ты передашь его своей невестке, так он не исчезнет из семьи. Возьми его, дорогая, и пристегни к поясу, благословляю тебя.

Елизавета осторожно взяла молитвенник обеими руками, словно боялась разбить его.

– Спасибо, я сохраню его, как вы хотели. И... кузина Нан... мне жаль...

Она так и не сказала, чего ей жаль, и Нанетта не стала спрашивать, у нее на глазах выступили слезы:

– Нечего извиняться, – сказала она и поцеловала Елизавету. – Что случилось, то случилось. Настало время радоваться – будь счастлива, Елизавета. Да благословит тебя Господь!

В зимней гостиной собралась вся семья. Невесту сопровождали три девочки, одетые в миниатюрные копии ее подвенечного платья, ее кузины Фейт, Хоуп и Чэрити, а пажами у жениха были Самсон и Джозеф, сыновья Джона и Кэтрин, а также единственный сын Арабеллы Иезекия, которому исполнилось только одиннадцать, но он уже перерос свою мать и грозился вырасти в такого же гиганта, каким был Пол. Во всяком случае, когда он встал за женихом, все увидели, что он не намного ниже последнего.

Здесь были все Морлэнды: родители Елизаветы, Люк и Элис, приехавшие из Дорсета с шестнадцатилетними близнецами, Мэри и Джейн. Они уже были помолвлены – Мэри с неким Томом Беннетом, а Джейн с сыном дворянина, учеником лондонского ювелира. Так как единственный сын Люка и Элис умер в возрасте шести лет, то, скорее всего, Хар Уоррен перейдет к детям Мэри и Тома Беннета, и по этой причине Мэри важничала перед сестрой. Близняшка Елизаветы, Рут, скоро должна была родить, поэтому осталась дома.