Читаем Тёмная полностью

– А вообще, говорят, что его отказ от дара связан с барышней, с которой он был помолвлен в юности. Я подробностей не знаю, но она его предала, судя по всему, и поэтому он ушел. А ведь был самым лучшим инженером при дворе.

– Он жил при дворце?

– Нет, в крепости, как и я. Мы даже были заочно знакомы. Но я был больше увлечен военными делами. Я ведь бывший воин, – он затих. – Только король мне не пришелся по вкусу, и когда я достаточно натерпелся и убил ни в чем не повинную семью из-за его прихоти, то решил, что в восстании больше оценят мои навыки и знания. Думаю, Корней тоже так решил в свое время.

Он о чем-то задумался и отошел в сторону.

Я взяла ножи и попыталась их бросать в мишень, но дельного ничего не получалось. Из головы не шел этот рассказ.

О Корнее я не знала до этого момента вообще ничего. Отказ от дара. Барышня. Все это было довольно сложно связать воедино с этим человеком. По крайней мере, с его образом.

Я не могла сказать, что он был мне приятен. Особенно учитывая, что первое впечатление оказалось не лучшим и с моей стороны, и с его. А вот Эвальд другое дело. Да, мне он тоже не понравился вначале, как и сама мысль о восстании. Я беспокоилась о том, чтобы нас с сестрой не заметили с ними.

Но сейчас я вижу, что этот пусть и еще совсем молодой воин достаточно ответственен, всем помогает. Да и, насколько я могла заметить, всегда ищет компании Катарины, когда та свободна. Помогает ей в пути и явно настроен защитить ее.

Пусть так. Он неглуп, хоть и его разум затуманен идеей свергнуть тирана. Наверное, это нормально для члена восстания. Тем более, у него есть все причины этого желать. Убить по приказу невинную семью – это ужасно.

Эвальд объяснил мне, как метать ножи правильно, но от этого получаться намного лучше не стало. Через несколько часов острие все-таки вошло прямо в мишень. Но далеко не в центр.

Мне понравилось бросать ножи. Когда лезвие рассекало воздух и вонзалось в цель, то я чувствовала, будто оживила этот предмет, и он полетел. Это чувство мне было хорошо знакомо.

Но еще очень важным элементом являлась скорость. Полет происходит так быстро, будто ты сам, не сходя с места, дотянулся до мишени посредством ножа. Приятное ощущение.

– Но все-таки мастер этого дела – Корней. Я попробую уговорить его, чтобы он тебе помог. А сейчас продолжай тренироваться.

Тут прямо надо мной каркнул ворон. Я подняла голову. Он был не мой.

Ворон внимательно посмотрел на меня и, еще раз каркнув, улетел. Возникло странно чувство. Эта птица хотела что-то мне сообщить, но дикие обычно не передают мне свои мысли напрямую, поэтому он просто привлек мое внимание.

Я решила сказать об этом Эвальду. Он выслушал меня, но сказал, что смысла пока бить тревогу нет, тем более что группа еще не должна была вернуться. Он сказал, что, я ошиблась, и птица просто пролетала мимо.

Но мне так не показалось. Я сильно забеспокоилась. К сожалению, Эвальд остался за главного, так как Манфред ушел в деревню.

Ближе к вечеру группа так и не пришла, хотя и должна была. Я решила, что с темнотой проникну в деревню, чтобы узнать, где они. Эвальду говорить об этом смысла я не видела. Он все равно не разрешил бы мне уйти, а просто сидеть на одном месте и беспокоиться я больше не могла.

Там Катарина.

Вокруг была тишина, поскольку наш лагерь был достаточно далеко от самой деревни. Лишь сверчки жужжали свои песни, а также маленькие степные мотыльки кружились повсюду. Но тут спокойствие природы разрезал звук труб.

Повстанцы переглянулись. Некоторые взяли в руки оружие, а кто-то подошел к Эвальду. Многие просто замерли, вглядываясь вперед. Чувствовалось напряжение.

Вскоре было решено, что просто так обычно не трубят, поэтому создастся еще одна группа, которая проверит, что происходит в деревне. Я тоже навязалась идти. Также пошел сам Эвальд и еще пару ребят.

Внутри меня все металось. Я хотела как можно скорее дойти и понять, что происходит, но мы двигались очень аккуратно, заметая свои следы.

Меня не покидало чувство, что что-то случилось с первой группой. Вернее, это уже было не чувство, а осознание.

Мы передвигались тихо и осторожно, а когда в сумерках шли по деревне, закрыв лица капюшонами, то все поселение оказалось совершенно безлюдным. Что-то явно было не так, как обычно.

Дома были сделаны в основном из глины и соломы, везде был стойкий запах навоза, а в одном из дворов спокойно ходила курица и что-то клевала около колодца.

Мы недолго петляли по узким улочкам, и вскоре вдалеке увидели площадь, полную людей.

– Эти люди опасны.

На помосте стоял молодой парень и вещал в толпу.

– Они хотят разрушить вашу безмятежность и нынешний строй власти. Ни одному их слову верить нельзя! Но мы добьемся от них правды и узнаем все их коварные планы!

Он старался говорить спокойно, твердо и уверенно, но его слова вызывали странное ощущение. Да и к тому же в его манере говорить было что-то приторное. Льстивое, но надменное. Будто он всем пытался понравиться, но при этом показать свое явное превосходство.