Читаем Тело как феномен полностью

Если ваш избранник даже на заре супружеского счастья отличался несдержанностью и пылким нравом, если вы ради сохранения этого хрупкого счастья старались не обращать внимания на ласковое итальянское прозвище «кобелино», которым, за глаза конечно, награждали его знакомые, и ради детей смирились с его неутомимой сладострастной распущенностью, то присказка про беса, играющего сединой супруга, вам и в голову не придет. Узнав об очередных амурных авантюрах своего благоверного, вы разве что горестно подумаете про себя: «Горбатого могила исправит». Да может быть, пожалеете очередную несчастную (как это делала старшая невестка дона Корлеоне, жена Сантино, в романе «Крестный отец» Марио Пьюзо).

Природа «беса», который превращает одышливого козла в резвого козлика, сродни той, что наделяет безусого юношу даром пылкого любовника.

Иное дело — добропорядочный семьянин, былая сексуальная шустрость которого вроде бы пошла на убыль, интереса к женскому полу он за годы семейной жизни не проявлял и в адюльтере замечен не был. Вот в этом-то случае жене и придет на ум мысль о вмешательстве нечистой силы. Ведь вряд ли она признается даже себе, что сама в чем-то виновата… Что будь она, жена, внимательна и активна, происходящая с мужем метаморфоза могла бы и не разрушить семью. А жаль…

Пробуждение либидо, то есть полового влечения, у подростка связано с гормональной перестройкой организма, что и составляет суть переходного возраста. С его вспыльчивостью и категоричностью, с быстрыми переменами самочувствия и настроения и, самое главное, с резко пониженной критичностью своего поведения. Но умудренное жизнью старшее поколение терпеливо твердит: «Ничего страшного, перебесится» (обратите внимание — та же «бесовская» терминология!), что действительно и происходит через 1–3 года.

Однако в отношении себя у старшего поколения подобной терпимости зачастую не достает. Да и откуда ей взяться, если «второй переходный возраст» в человеческой жизни (он же климакс) в отличие от первого сулит не сладострастное буйство плоти, а постепенное ее угасание? А ведь для гормональной перестройки во время климакса также характерны и неустойчивость настроения, и вегетативные бури (теперь уже называемые, увы, гипертоническими кризами), и колебания либидо. Причем нередко — в сторону его временного усиления, что столь нежелательно и оскорбительно для верной боевой подруги незадачливого «пакостника». Как и тогда, «когда деревья были большими», он, очертя голову, кидается в водоворот страстей, не обращая внимания на укоризненные замечания типа «вот, мол, окончательно совесть потерял, решил покуролесить напоследок…» Отсутствие критического отношения к своим похождениям роднит одурманенные разбалансированными гормонами седины с золотыми кудрями юношей.

Однако только ли гормональным дисбалансом исчерпывается народная мудрость: «Седина — в бороду, бес — в ребро»? Ведь мало какая жена жалуется на возросшие вдруг сексуальные желания мужа. Крик поднимают лишь тогда, когда эти желания реализуются на стороне, и не просто на стороне, а…

«Зачем мне девочки, когда передо мной женщина?» — говорит Ричард Нунан в «Пикнике на обочине» братьев Стругацких. В том-то и дело, что «бес в ребро» — не обычная измена, влюбленность или любовь к зрелой женщине, а именно «хождение по девочкам». И это ставит оскорбленную супругу в еще более унизительное положение «старухи». Но проблема здесь относится уже не к области физиологии, а к психологии сексуальности. «Подростковая любовь» — назовем так условно сексуальную зарю, с ее восторженностью и несовершенством, с ее способностью возгореться до оргазма от одного прикосновения к руке любимой (или любимого) — питается в гораздо меньшей степени коитальными ощущениями (то есть получаемыми при половом акте), чем любовь зрелая. Причин тому много, но для нас сейчас важна та огромная эмоциональная сила, с которой переживания тех лет навечно впечатываются в центры наслаждения.

Не в этом ли рефрене поэмы Н. Агнивцева таится объяснение всех «нескромных» и даже «развратных» намерений мужчины, которые с негодованием отвергаются в ходе супружеской притирки и выработки стереотипа сексуальной семейной жизни — обычно слегка пресноватого и скучного. А ведь сексологи уже давно определили, что у немалого числа мужчин сила полового влечения в течение всей жизни так и остается в прямой зависимости от проявлений и действий, как это было в юности с ее повышенной эротичностью. Гулять под луной и «краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами…» (извините за вольный пересказ Марины Цветаевой). Именно у таких мужей ребра наиболее уязвимы, когда седина начинает серебрить виски.