Читаем Течения Алькионы полностью

- Еще как, - возразил я.

- У тебя всегда один и тот же путь - возникает такое впечатление.

- Ха, - сказал я. - И что же это за путь такой?

- Неприкасаемого для людей. Изолированного. Отчужденного. И ты все время пытаешься сохранить его, как бы ни менялись обстоятельства.

- Я вовсе не пытаюсь следовать этому пути, вовсе нет. Нельзя быть иным, если вести мой образ жизни. Если чужие миры настигли тебя, то ты наполовину мертв. Во всяком случае, уж точно посажен на прикол. Все время необходимо быть начеку. Лэпторн говорил, что у меня нет души.

- Я не говорю о том, что тебя настигли чужие миры, - сказал он, когда мы без устали передавали книги из рук в руки. - Я говорю о людях. Ты не сближаешься с ними.

- В чем же отличие? - воспротивился я. - Чужаки - это чужаки. Люди чужие мне.

- Но ты же тоже человек.

- Да, так говорят.

- Но ты не можешь отчуждаться от себя.

- Посмотрим, - сказал я. - Что за прок от этого? Только из-за того, что у нас впервые одна цель, нет оснований для того, чтобы ты принимался спасать мою душу от отчаяния. - Я излишне громко произнес последнее для усиления, но он принял это надлежащим образом. Он был нормальным мужиком.

Он пожал плечами.

- Ты противоречишь самому себе. Ты выдал мне длинный спич о пренебрежении Титуса Шарло своим экипажем, но сам ты признаешься в полном пренебрежении ко всем.

- Я отметил пренебрежение Титуса Шарло жизнями его экипажа, - сказал я. - Вовсе не отсутствием любви и великодушия. Чем меньше Шарло беспокоится о состоянии моего рассудка, тем больше мне это нравится. Это мое здоровое состояние, и мне не нравится подвергать себя опасности.

- Ты на самом деле считаешь, что в этом большое отличие?

- Ну ладно, хорошо, - сказал я, насторожившийся и неподвижный. Я действительно испытываю терпение. Как, впрочем, и понимание, и веру в человеческую природу. - Может быть, я ничем не лучше Титуса Шарло. Я на это не претендовал. Все, что я сказал, - это правда, не так ли?

Он не ответил. Теперь мы уже почти избавились от груза - на это ушло гораздо меньше времени, чем я опасался. Двигательная камера была до краев заполнена отбросами, и мы смогли эффективно использовать свое оружие, чтобы испепелить и расплавить все, после чего вряд ли что-то можно будет опознать. Все, созданное мэйстридианами, уничтожено. Корабль полон дыма и жара, как пекло. Скафандры нам весьма пригодились.

- А что с мониторной записью на корабле? - внезапно спросил дель Арко. - На ней записан достаточный кусок беседы, прежде чем мы его отключили.

- Мы можем немного обрезать с того момента, когда мы вступили в искажающее поле. Никогда нельзя предугадать, как воздействуют на точное оборудование эти феномены глубокого пространства, не так ли? Шарло просто должен положиться на слово относительно находок на "Потерянной Звезде".

- Думаю, в каютах мы найдем документы. Экипажа в них нет - они покинули корабль, опечатали его и ушли жить в джунгли, как мне кажется. Их здесь нет, нигде - даже белеющих костей. Но они не должны были забрать с собой корабельные документы. У нас будет достаточно доказательств, что мы здесь побывали. И как центральный образец коллекции, мы снимем табличку с названием корабля с корпуса. Прекрасный ход, не так ли? Они могут повесить ее на стене какого-нибудь мемориала, посвященного покорению Течения Алькионы. Возможно, чуть пониже там будет табличка с нашими именами. Это тебя впечатляет?

- Мы могли бы взять рычаги управления, - предложил он.

- Ты плохо знаешь эти циничные души, - сказал я ему. - Все, что не имеет штамповки "Потерянная Звезда" с обратной стороны, не убедит этих скептиков, а с другой стороны, мы можем иметь несколько тысяч отпечатков и продавать их как святыни.

- Что ты собираешься сказать Джонни? - изменил он тему. - Он был весьма озадачен, судя по тому, как ты предложил ему отключиться.

- Буду делать вид, что ничего не произошло. Проигнорирую это.

- Ты не можешь так поступить. Ведь он будет спрашивать.

- Тогда мы скажем, что на тот момент это был лучший выход. Мы считали его разумным. Необходимо было сохранить в тайне обстоятельства, связанные с этим делом. Если же он будет настаивать, пошли его к черту. Привилегия звания.

- Так это все сработает? - спросил он.

- Конечно, - ответил я. Мы бросили последние книги в огонь, и я снова добавил луч из своего оружия, используя последний заряд. Стены двигательной камеры начали оплавляться. Плавящийся металл шипел и вздувался. Мы отодвинулись подальше.

- Не спрессовать ли все это? - предложил дель Арко.

- Там температура более, чем тысяча градусов, - заверил я. - Все и так компактно.

Наконец, окончательно удовлетворенный, я сунул пустое оружие за ремень. Когда камера немного остыла, все выглядело точно так, как и в первый раз, когда я сюда заглянул. Уж если один раз место уже горело, то во второй раз оно не будет сильно отличаться.

- Оставим люк открытым, чтобы вышел дым, - сказал я, но наши сувениры сложим отдельно и оставим корабль таким, каким его нашли.